– Так приятно тебе показывать, – сказал я. – Люблю это место.

– Немного не та ситуация, – сказала Тоня.

– А кто знает, когда еще случай представится. В жизни все непредсказуемо.

Потом я услышал женский вопль, дичайший, конечно, но скованный тяжелой дверью в жилую комнату, как мы ее называли. Не то чтобы терраска, где жили дед с бабушкой, нежилая была. Просто вот так повелось. Жилая, короче, там, где печка.

Пока проходили туда через кухню, я успел увидеть продукты, и холодильник важно гудел, подключенный. Ну, думаю я, подготовился ты.

Жилая комната у нас – это такое большое, натопленное помещение, большое-то да, но узкое все равно из-за того, что полпрохода занимала печь. Дальше шли два друг к другу приставленных разложенных дивана – внушительное пространство, не то что место для сна, место для всего – в самом раннем детстве даже место для долгих прогулок. Помнил я, как мы все впятером: бабушка с дедушкой и я с братьями, устраивались на этих диванах, сидя по-турецки, и играли в морской бой, разделившись на две команды. Почему-то выигрывала всегда та команда, в которую вступала бабушка – у нее отличная была интуиция.

Лето, счастье, безоблачные дни, теплые вечера.

Антон переклеил обои. Раньше были с розами, серые. Стали синие – его любимого цвета.

Антон поставил телик на стул у дивана. Старый телик, взамен которого Юрка ему новенький подарил.

На полке у умывальника были аккуратно разложены всякие женские штучки-дрючки Аринины: крема, косметика. Рядом с зеркалом стояли цветы. Эти, кажется, орхидеи – ну красивые такие, яркие, их в маленьких горшках еще продают. Они даже пахли, так по-ночному сладко.

Вообще-то Антон подготовился заранее. В стену с той стороны, где в детстве спал сам Антон, поставил скобу для цепи, утеплил окно.

И размер цепи тоже подобрал – вот ровно так, чтобы Арина до окна никак не добралась.

Арина сидела на цепи, на шее чернел ошейник для крупной собаки, и руки стягивала синяя изолента. Я как-то сразу вспомнил, как Антон смотрел на связанного изолентой Юрку. И теперь я подумал: он размышлял, надежно ли это.

Она сидела в окружении подушек, в зоне досягаемости стояло ведро отхожее да табуретка, а на ней – бутылка воды с трубочкой и небольшая банка из-под варенья с чаем. На печке увидел еще пустую тарелку с пятнышками из-под кетчупа, кормил Аринку, значит.

Чуть подальше, на полке со старыми книжками, под которой я раньше спал, лежала початая пачка с инсулиновыми шприцами и упаковка кетамина – десять ампул. Что это такое, я знал – наркоз для экстренной хирургии, если нет возможности положить под вентиляцию, и надо, чтоб сам дышал.