– Всякие в жизни ситуации приключаются. Не жалей, что взял меня.

Но я, конечно, немного жалел. Впрочем, медлить не хотелось, ладанка так и осталась лежать в коридоре. Подъехала наша тачка, мы залезли в нее, Хитрый, смелый и самый сильный довольно заурчал от запаха бензина. Доехали с ветерком – по темной Москве на исходе ночи.

Очень я люблю ездить по Москве ночью – море огней, и все мелькает так быстро, и видно, какой это великий, сильный, все пожирающий город – огромное, но прекрасное чудовище, открывающее свои оранжевые, бесчисленные глаза ночами.

На Комсомолке народу, как всегда, была тьма, от бичей до артистов (в принципе, не так и далеко), а еще милые семейства с детьми, и торгаши с баулами, и откинувшиеся зэки – да кто угодно. Мы расплатились с таксистом и пошли к пригородным кассам. Пока стояли в очереди, кончелыга какой-то стрельнул у меня сигаретку. Хитрый, смелый и самый сильный пришел в восторг.

– Ух какой пьяница! На нем всю жизнь воду возить можно!

– Так пересаживайся, – говорю.

– Нет! Хороший, конечно, пьяница, но не настолько хороший, чтоб я забыл о мечте своей, чтоб мы с тобой убили вместе всех в мире людей!

– Да не буду я убивать всех в мире людей. Даже если бы и хотел – не смог бы.

Хитрый, смелый и самый сильный завозился у меня на плечах. Кончелыга глянул на меня с опаской. Ну вот, дожили. Бичи уже думают, что я со странностями.

Взяли билеты, потом я в ларьке купил жвачку мятную.

– Ты чего это? – спросил Хитрый, смелый и самый сильный.

– Ну, ладанку же я не взял. Но, если ты меня достанешь, буду жвачку жевать. Не любишь мяту?

– Пожуешь – узнаешь!

Темное еще время, но утро близко, и чувствуется, как спадает тяжесть ночи. Мне нравятся вокзалы. Больше утром, чем ночью. Утром, на синем воздухе, вообще такая легкость в них есть, словно и нет ничего на свете, кроме бесконечной дороги.

В электричке не сморило меня, а вот Тоню – слегка, и она дремала, а я в окно смотрел: рельсы-рельсы, шпалы-шпалы.

Где-то на полпути, примерно в Бронницах, я подумал: а вдруг Арина не в Волошинском доме, а у Антохи в гараже?

И это все тогда зря, и мы, получается, время теряем. Но вышло б иронично – по носу мне за такую самоуверенность.

Ну ладно, думаю, хоть на дом Волошинский гляну, если что – тысячу лет там не был.

Тоня проснулась, потыкала меня в плечо.

– А? Что?