Теперь запах крови казался особенно резким. Над кассой мерцали зеленые цифры электронных часов, упорно пытаясь и дальше отсчитывать время, которое уже вышло для всех, находившихся внутри. На прилавке мирно лежал пистолет.

Термит поднял оружие. Оно легко и удобно легло в руку. Точка целеуказателя скользнула по стене, по часам, по витрине с пакетиками растворимого кофе и чипсов, по забрызганному красненьким кафелю... Остановилась на лбу Котова.

"Охотник убивает Зверя... которого сам же и создал. Это я упросил его подменить меня в опытах Нингена, и вот чем это кончилось".

Ненависть к Мордреду ушла, осталось лишь странное чувство, будто что-то выгорело внутри. Термит устало вздохнул и сунул пистолет за ремень.

"Вот вам и растроение личности. Они расщепили сознание Котова и получили идеального убийцу - жестокого, сильного и бесстрашного. И наверняка поставили триггер. Если бы полицейские что-то заподозрили и взялись допрашивать Котова об убийствах, у него в мозгах щелкнул бы переключатель, и злое альтер эго навсегда бы поглотило его личность. И никто бы никогда не связал преступления с "Войдом". Хорошо, что я успел грохнуть Нингена! Это был его проект, а Джонсмит, каким бы мерзким хлыщом он ни был, пытался остановить зло".

- Иди сюда, зверюга...

Некогда розовый, а теперь покореженный, поцарапанный пулями инкассаторский фургон сорвался со стоянки возле магазина и, петляя, поехал к набережной. Со всех сторон стягивались полицейские экипажи, как муравьи на кусочек сахара. От парка Пожарского наперехват беглецу отправился вертолет и парочка бронетранспортеров.

Пролетев зигзагом несколько улиц, фургон затормозил у реки. Липы, еще сохранившие свой золотой наряд, скрыли от посторонних глаз высадившуюся парочку. Один мужчина осторожно выволок другого и прислонил его к стволу дерева. Девочка в небесно-голубой куртке присела рядом и стала вытирать концом шарфика запачканное красным лицо.

Фургон снова тронулся. Он резко развернулся и помчался навстречу сиренам по набережной. Скелеты ангелов провожали его пустыми глазницами.

47. Судья

Евгений Дмитриевич невидящим взглядом смотрел на ветровое стекло. Снежинки покрывали его тонкой серебряной сетью, чтобы тут же быть стертыми стеклоочистителями. Снаружи на черных обезлиственных деревьях сияли гирлянды из разноцветных лампочек, мягко светились окна кафе и офисов. Даже хмурое серое небо не могло убить ощущение надвигающегося праздника.

Личный водитель и заодно охранник Евгения Дмитриевича протянул руку и погромче включил радио. После краткого прогноза погоды - снегопад и мороз - заиграла музыка. Водитель остановил "касатку" на светофоре, его пальцы выбивали ритм по рулю.