– Что произошло? – спросил он, врываясь в комнату и подбегая к окну. – Вы слышали что-нибудь? В окно ничего не влетело?

– Вылетело, – ответила Стелла, с презрением глядя на тюремщика. – Мы выбросили бутылку из-под шампуня, а в ней – письмо – SOS. Слыхали о таком? Сигнал бедствия называется.

Охранник, войдя в ванную, действительно проверил, на месте ли все шампуни.

– Шишки падают… с сосны, – хмыкнула Юля, отвернувшись от нового охранника и всем своим видом выказывая ему свое презрение. – А вы поставили бы часового под окнами, глядишь, и поспать бы смогли.

Мужчина ничего не ответил и ушел. Судя по тому, как он был воспитан и одет, роль охранника подходила ему менее всего.

– Интересно, чем держат таких вот парней, с виду вполне приличных? – пробормотала Стелла.

– Деньгами… Сейчас мужику устроиться на работу куда сложнее, чем нам, женщинам. Вот инженеры да учителя и идут в охрану.

Юля с бьющимся сердцем подала знак Стелле встать совсем рядом с дверью, чтобы в случае опасности иметь возможность сунуть «посылку» обратно в щель между стеной и кроватью.

Обернутый коричневой вощеной бумагой и перевязанный бечевкой сверток она разворачивала для надежности под простыней. Развернула – и ощутила прохладу металла.

Стелла, широко раскрыв глаза, не выдержала напряжения – сорвалась со своего места и, сдернув простыню, замерла, увидев, как поблескивает в лучах утреннего солнца рукоять пистолета. Кроме того, в «посылке» были еще два каких-то предмета…

– Это кастеты, – прошептала Юля, с трудом представляя, кто же это мог подбросить им такой странный подарок.

Понимая, что дорога каждая минута и что в любое время может вернуться охранник, Юля сунула пистолет под подушку, а один из кастетов протянула Стелле.

– Смотри, как это надевается, – прошептала она, просовывая пальцы правой руки в круглые отверстия бляхи из тяжелого и холодного металла. – Затем сжимаешь руку и… Уж если ударишь кого-нибудь в челюсть вот этой штуковиной, то мало не покажется… Стой, здесь еще что-то…

В складке вощеной бумаги оказалась записка. Сердце Юли забилось еще сильнее, потому что написана она была уже знакомыми ей красными чернилами. Текст был прост и загадочен, как и все происходившее этим утром: «30 июля».

– Что такое «30 июля»? Стелла, что же это может означать? Разве можно писать такие дурацкие записки?.. – Юля была готова разреветься от досады на того, кто им все это послал. – Ну что такого может произойти тридцатого июля?

– День рождения вице-мэра нашего города, господина Злобина, – усмехнулась Стелла. – Это все, что я могу сказать… У нас было совещание по этому поводу. Нас проинструктировали, сказали, чтобы мы, заведующие детскими садами, приготовили к этому мероприятию концертные номера.