– То есть?

– А вот приедет – сам увидишь: глаз заплыл, вся физика расцарапана… Не подоспей Евстратов вовремя – неизвестно, чем бы это у них все кончилось…

Максим Петрович молча барабанил пальцами по столу. Да, конечно, произошло именно то, чего он так боялся: мальчишеский азарт, желание удивить, отличиться – вот, мол, все сам сделал, без вашей помощи, извольте получить… Ах, дурачок, дурачок!.. Хорошо, что так кончилось, а ведь могло бы…

– А я, знаешь ли, вчера Голубятникова допрашивал, – как-то вяло, без интереса, сказал Муратов. – Целый час с ним бился…

– И что же? – вежливо, но тоже без интереса, осведомился Максим Петрович.

– Стопроцентный псих! – принимаясь за любимое свое занятие – шагать по комнате, – вздохнул Муратов. – Третьего дня сгоряча доложил в область, а теперь… Черт его знает, что с ним делать! По всей видимости, дальше психиатрички дело его не пойдет, а? Твое мнение?

– Да, видимо, так, – согласился Максим Петрович. – Андрей Павлыч! – круто обернулся он к шагающему Муратову. – Вам известно, что Малахин себе на берегу Черного моря огромный домище сооружает?

– Что-о! – враз остановился Муратов. – Малахин? На берегу моря?

– Вот именно. Не слыхали?

– Понятия не имею… Так что?

– Да вот, – Максим Петрович похлопал ладонью по папке с делом лохмотовского сельпо. – Подозреваю, что здесь какая-то связь имеется…

– С ограблением магазина?

– Не только с ограблением, но и еще кое с чем… Тут, Андрей Павлыч, сдается мне, дело широко поставлено. В районном-то масштабе – наверняка.

– М-м… – неопределенно промычал Муратов, пускаясь снова в путешествие по комнате. – Вон оно что… Да-да-да… Занятно! Это, знаешь ли, мысль! Дело в том, что вчера новые сигналы поступили…

– Еще магазин? – Максим Петрович так и подскочил на стуле.

– Нет, брат, посерьезней. Райпотребовский промкомбинат. Валяльное производство, в частности. Десятками тысяч пахнет дельце.

– Он! Он! – воскликнул Максим Петрович. – Бардадым!

– Что? – не понял Муратов. – Как ты сказал?

– А-а! – пропела, входя, Марья Федоровна. – У нас гости, оказывается… Почему не в постели? – накинулась она на мужа. – Хоть бы вы, Андрей Павлыч, на него повлияли: всю ночь кричал, метался, и вот тебе – вскочил!

– Да я, Машута, вполне здоров, – виновато, оглядываясь на Муратова, словно ища в нем поддержки, начал было Максим Петрович, но Марья Федоровна уже взбивала подушки, поправляла кровать, всем своим видом показывая суровую непреклонность.