Костя закусил губу.

– И того, во-вторых, и, между прочим, самого главного, что брать такого фрукта, как твой дядя Петя – это не в игрушки играть. Не в одиночку надо, а группой… Ну, ладно, – вдруг подобрев, видимо жалея смущенного Костю, заключил Максим Петрович, – слава богу, что все хорошо кончилось, я рад за тебя…

– Нет, вы понимаете, а вдруг бы у меня это не мелькнуло? – изображая на своем лице не только удивление, но как бы еще и ужас, воскликнул Костя, добравшись в рассказе до того места, где он, скучая, сидел на симферопольском вокзале и в ожидании поезда перебирал в памяти разные разности. – Ну, хорошо, пусть не он убийца Извалова, но ведь тоже – каков судак, подумайте! На меня, знаете, какое-то ясновидение тогда нашло, честное слово… А? Может быть? Как по-вашему? Сижу, вспоминаю – как это у Артамонова в «Записках», наизусть выучил: «Я взглянул на противника и узнал, не мог не узнать эту странную асимметрию лица, всегда так неприятно поражавшую всех, кто впервые видел Петрова»… И как-то сразу же, понимаете, мгновенно вспомнил – еще в другом месте Артамонов описывает заикание Петрова… Да еще шрам от лейтенантской пули… Батюшки! Да ведь это же он – дядя Петя, Петр Иваныч Клушин! И так все дальше прекрасно шло – звено к звену, петелька к петельке… – Костя вскочил, забегал по комнате. – Но кто же все-таки убил Извалова? Кто? – чуть ли не заорал он, с разбегу останавливаясь перед Максимом Петровичем.

– Послушай, – как-то странно усмехнувшись, сказал Максим Петрович. – Вот есть, понимаешь, такое определение: угол, измеряющий видимое смещение светила. Как это одним словом называется – знаешь?

– Ну, параллакс, – не сморгнув глазом, ответил Костя. – Это что – кроссворд?

– Допустим. А механический гаечный ключ?

– Гайковерт. Еще что?

– Смотри ты! – Максим Петрович восхищенно прищелкнул языком. – Так и режет… Ну-с, а еще вот что: бар-да-дым.

– Бардадым… Бардадым… – Костя наморщил лоб, стараясь вспомнить. – Черт его знает, как будто где-то не то читал, не то слышал… Гм-м… Бардадым… Послушайте, это что – уголовщина? Жаргон?

– Да в общем-то нет, но… – Максим Петрович полистал папку с делом лохмотовского сельпо. – Иди-ка сюда, вот, погляди…

Костя с любопытством несколько раз перечитал замызганную, захватанную записку.

– «Бардадым велел»… Любопытно! – Костя даже понюхал грязную бумажку.

– Понимаешь что-нибудь? – спросил Максим Петрович.

– По совести сказать, не очень… Какие-то торговые махинации? А кто этот Бардадым?

– Пока можно только догадываться. Вон там, на столе под газетой, возьми бумажку… Впрочем, подожди, я сам, – Максим Петрович воровато оглянулся и спустил ноги с кровати. – Тут кой-какие у меня возникли соображения…