Опустившись на корточки, Петька, Костя и Евстратов осторожно распутали траву, убрали нападавшие листья, и колеи проступили еще явственней, еще четче. Кое-где под травою обнаружились даже отпечатки протектора, которые доказывали с несомненностью, что след автомобильный и именно ГАЗа-69, ибо на колесах райпотребовской машины протектор был точно такого же размера и рисунка.

– Въезжайте колесами на след! – крикнул Максим Петрович Лазутину.

– Кусты! – остановил Лазутин машину вблизи дерева.

– Ничего, ничего, до конца следа, до самого конца!

– Так сук же! – запротестовал Лазутин, высовываясь и задирая голову к нависающему над кабиной корявому обломку дубовой ветки.

– Вот и правильно, что сук!..

Прикинув глазами, Максим Петрович уже видел, что если Лазутин продвинет машину вперед еще на три четверти метра, – корявый острый сук обязательно распорет крышу в том самом месте, где она заштопана.

– Порву же брезент!

– Лазутин, выполняйте, что от вас требуют.

С недовольным лицом, как бы говорящим: ладно, мое дело маленькое, я выполню, но хозяин с вас за это спросит! – Лазутин прибавил мотору оборотов и двинул машину вперед – под треск кустов и заново распарываемой крыши.

– Ну вот – порвал! – выговорил Лазутин сокрушенно, с обидою, созерцая длинную прореху над головой.

– Что и требовалось доказать! – почти пропел Костя, сияя исцарапанным лицом.

Максим Петрович деловито, неторопливо, ничем не показывая своего удовлетворения, как будто совершалось что-то весьма обыкновенное, а не один из важнейших, завершающих актов самой темной, запутанной уголовной истории изо всех, какие приходилось распутывать районной милиции, – достал из портфельчика протокольные бланки, попробовал на уголке листа шариковую ручку – пишет ли? – и, сев на переднее сиденье вездехода и положив себе на колени портфель, с такой же точно спокойной неторопливостью написал протокол о произведенном в роще Дубки, близ села Садовое, следственном эксперименте, установившем, что именно райпотребсоюзовский ГАЗ-вездеход за таким-то номером въезжал и останавливался в роще в начале второго часа в ночь на девятое мая текущего года. Канцелярской скрепочкой он соединил этот заверенный подписями протокол с показаниями Петьки Кузнецова, записанными прежде, спрятал в портфель и негромко, будто речь шла тоже о ничего, в общем, не значащем, попросил Лазутина:

– А ну, достаньте-ка теперь шоферский инструмент…

Лазутин, хитрым своим умом сообразивший, что действия милиции целиком и полностью относятся к его «хозяину», что дело, по всему видать, крепкого посола, и потому сделавшийся предупредительно-покладистым и как бы заодно с милицией, с готовностью вытащил из машины инструментальный ящик и вывалил его содержимое на землю перед Максимом Петровичем.