Она начала медленно переодеваться. Машинально остановилась у зеркала и поразилась, увидев свое лицо. Оно было бледным и каким-то чужим. Под глазами синели круги. Шея как будто вытянулась и стала тоньше. «Что во мне хорошего нашел Сергей?» - огорченно подумала Катя.

Ей припомнился разговор с ним, и она только сейчас по-настоящему осознала, как глупо себя вела. Поступи она по-другому - уже ни завтра, ни послезавтра, никогда не надо было бы думать о том, как дальше строить свою жизнь.

Скрипнула дверь, и в комнату молча вошел отец. Он быстро, будто чего-то испугавшись, взглянул на Катю и остановился около радиоприемника. Передавали какой-то рассказ, и отец повернул выключатель. В комнате стало так тихо, что Катя услышала стук собственного сердца.

- Где ты была?

Она вздрогнула. Точно такой же вопрос задавал ей Сергей.

- Гуляла.

- С кем?

- Одна.

Иван Никифорович прошелся по комнате, как будто что-то разыскивая, затем остановился напротив Кати, постоял с минуту и сел на стул у окна.

- Давай поговорим, дочка.

- О чем?

- Обо всем. Мы давно не были одни, все кто-нибудь мешал.

- Хорошо.

Катя догадывалась, о чем будет говорить с нею отец, и боялась этого разговора, хотя давно с нетерпением ожидала его. Иван Никифорович хорошо понимал дочь - на ее месте, пожалуй, каждая бы растерялась и вела себя так же непростительно глупо.

- Ты его любишь?

- Кого?

- Участкового. Он приходил сюда. О тебе беспокоился.

- Нужна я ему… - вырвалось тоскливое признание.

- Если бы не нужна была, не приходил бы, - по-своему рассудил Иван Никифорович.

- У него должность такая - о людях волноваться. - едва сдерживая слезы, произнесла Катя.