Она обиделась. В одно мгновение все то лучшее, что связывало ее с ним, улетело, оставив в сердце пустоту, В ее взгляде, как молния, сверкнул злой луч:

- Тебе не все равно?

- Катя, что с тобой? - удивился он.

- Ничего.

Обида продолжала жечь ее. Она готова была тут же, на улице, при всех, оскорбить его.

- Давай поговорим, Катя.

- Что вы ко мне пристали? - перешла она на «вы». - Вам же известно, что ко мне приехал муж.

- Я думал…

- Разве в милиции тоже думают? По-моему, вы переборщили. Ваше деле выполнять приказы начальства. Для этого не требуется большого ума.

- Катя, да ты что? Пьяная? - не поверил Сергей своим ушам.

- Не одному же вам пить!

Катя осеклась - как раскрыла рот, так и замерла, не в силах больше произнести ни одного слова.

Он шагнул к ней, схватил за плечи и с силой тряхнул, словно приводил в чувство. Она попыталась освободиться и увидела в его глазах то, что, собственно, так потрясло ее. В них не было ни презрения, ни осуждения. Застыла мольба. Такая сильная, что у нее по спине пробежал холодок. Он мысленно просил ее о чем-то.

- Сереженька! - извиняющимся шепотом воскликнула она.

Он убрал руки с ее плеч и поспешно вытер платком пересохшие губы:

- Ничего… Ничего, Катя. Все хорошо. Я понимаю… Ты иди, иди,, Прости, позабыл поздравить тебя с праздником…

Надо бы взять его под руку и увести домой, подальше от посторонних глаз, от самого себя. Увести домой и не отпускать его до тех пор, пока не успокоится, пока не станет таким, каким она его полюбила и будет любить всегда. Однако она не задержала его.

Он ушел, не оглядываясь, сильно сутулясь, ушел один, со своими переживаниями и чувствами…

Катя с трудом добралась домой. Во дворе ее встретил отец. Она поздоровалась кивком головы и быстро прошла в свою комнату. В комнате громко играло радио. Она потрогала приемник - он был горячим. Очевидно, отец всю ночь просидел около него.

«Что же теперь делать? С кем поговорить? Кто поймет меня?» - захлестнули Катю вопросы.