«Да пошла она в баню, коза рыжая! — разобрало вдруг Тимофея. — Тоже мне, тайны мадридского двора. Два месяца прошло. Давно уже повесили это убийство на кого надо, и я никому, конечно, не нужен. А Петр Васильич — Не болтун. Боевой офицер ГРУ! Ему любую тайну доверь — могила!»
После «Кремлевской де люкс» уверенность в этом была стопроцентная. Вот уж действительно закаляет характер. А тесчим вдруг начал расспрашивать, как выглядела та фээсбэшница в умопомрачительном звании полковника да какие глаза у нее были. Как звать? Татьяна? Да еще Вячеславовна? А фамилия, говоришь, Иванова? Забавно, забавно. А чего уж тут забавного? Вот чудак человек! Я ему про убийство. Такое признание сделал, а он какой-то девицей интересуется. Может, права Маринка может, и вправду бабник он, по ночам к любовницам шастает?..
Потом тесчим ушел спать, жестко заявив:
— С меня хватит. Шестьдесят — возраст серьезный.
А Тимофей, хлопнув для бодрости еще одну уже в одиночестве, перешел к водным процедурам, то есть к мытью посуды, в страшном смятении и беспокойстве.
Чем дольше он мыл тарелки и вилки, тем сильнее трезвел, и пьяное его веселье сменялось постепенно почти мистическим ужасом. Что же он наделал, что же натворил такое?! Он же совсем не знает этого человека! С чего он решил, что можно довериться тесчиму? Ведь никакого сочувствия, даже удивления никакого. А вдруг он завтра пойдет и настучит в ментовницу? Да нет, чушь, Веру Афанасьевну-то он любит и Маринку вроде тоже, не будет он им пакостить. Да и что значит им — себе ведь напакостит. Нет, никуда он не пойдет.
«Не пойдет он никуда», — повторил Тимофей про себя, пытаясь успокоиться.
Но заснуть в эту ночь ему было все-таки очень трудно. Первый раз в жизни такое: отлично выпил, закусил отлично — и не может заснуть. Вот чертовщина! А Маринка рядом храпела. Ох, если узнает — она ж его съест!
Наутро ему позвонили. С Лубянки. Холодный голос дежурного офицера объяснил, к какому подъезду прибыть. Тимофей сделался белый как молоко и совершенно потерял дар речи. Домочадцы ничего не заметили: с похмелья Тимофей, бывало, по-всякому выглядел.
Он сначала не хотел «лечиться» — все-таки дело такое, в солидную контору идти, некрасиво как-то… А потом понял, что без привычной дозы не дойдет даже до метро, и рыпил две рюмки коньяка.
Маринке шепнул уже перед дверью:
— Вызвали меня.
— Куда?
— Туда.
А пока ехал, даже не думал, что теперь с ним будет. Только одна мысль занимала Тимофея Редькина, поглощала полностью: «Как же они успели так быстро? Как это возможно? Как?»