Ломаю еще одну кость, и мои пальцы горят, как будто я сунула их в костер. Я кричу, но это крик ярости. Крик торжества. Боль – это жизнь. Боль – это победа.

Я освобожусь и убью его.

– Джина, – произносит он, – посмотри на меня.

Я смотрю на него, оскалив зубы. Я наполовину безумна, и надеюсь, что он это видит.

– Зачем? – спрашиваю я. – Чтобы я могла увидеть, как выглядит поражение? Ты – ничто, Мэлвин. Ничто.

Вот он – тот взгляд, на который я надеялась. Он опускает подбородок, веки его почти смыкаются. Теперь в нем не осталось ничего человеческого. Только монстр.

– Брэйди звонил мне. Ты это знаешь?

Этот удар нанесен под щит, которым я прикрываюсь, и вся моя великолепная, освобождающая ярость в один миг утекает прочь. Превращается в страх, холодный, словно зимнее озеро. Я прекращаю попытки высвободиться. Я не хочу уступать ему ни на дюйм, но не могу не спросить:

– О чем ты говоришь?

– О нашем сыне, Брэйди. – Мэлвин садится на край кровати. – Когда наш друг Лэнсел забрал его – помнишь об этом? – я распорядился, чтобы он передал Брэйди телефон. Телефон, который станет для него спасательным тросом, если это понадобится. Как оказалось – понадобилось. Сначала ты бросила его. Потом он обнаружил, что ты лгала ему. Достаточно сомнений, чтобы сыграть на них и заставить его позвонить мне. Почти сработало. – В изгибе его губ теперь читается ужасное, горькое отвращение. – Но ты превратила его в мелкого сучонка. Он, наш сын, стал слабаком, тряпкой. Это сделала с ним ты. Лишила его яиц еще до того, как они толком отросли. Теперь он для меня бесполезен.

Это не тот спокойный, вежливый Мэлвин, которого знали другие люди. Это даже не тот Мэлвин, которого я знала когда-то в Уичито; он никогда не сказал бы такого о своем сыне. Из его рта словно брызжет ядовитая слизь со дна черного озера. От того, что он так говорит о моем сыне, меня опять начинает тошнить, меня охватывает ужас.

– Ты врешь. Ты не мог говорить с ним, – возражаю я, потому что это единственное, за что я сейчас могу цепляться. – Он сказал бы мне.

– Он не сразу воспользовался телефоном – ведь ты держала его на слишком коротком поводке. Но, едва начав, уже не смог остановиться.

Я неожиданно вспоминаю, кто нашел то кошмарное видео. Коннор. Это была не случайность. И не дело рук «Авессалома». Это сделал Мэлвин. Сделал с нашим сыном, сделал намеренно…

– Ты сукин сын.

– Это не моя вина, что ты оставила его на чужих людей, – парирует Мэлвин. – Что сделала его уязвимым, легко ломающимся. И я сломал его. Я планировал сделать так, чтобы он оказался здесь, с нами. Я думал, что это было бы вполне уместно: чтобы он увидел тебя сломленной. А потом я мог бы взять его с собой и научить, как быть сильным. Но ничего не получилось. Вместо Брэйди мы поймали Лили.