— Стоять… кто такая?.. велено не пущать…

— Я выйти хочу!

— И не выпущать!

Оттолкнув его, Даша выскочила на улицу, громко хлопнув деревянной калиткой в заборе, побежала вниз по бульвару — ей показалось, что там, на углу с улицей Пирогова, мелькнула и пропала в клочьях тумана невысокая фигура Акнир. Но, когда две минуты спустя она добралась до угла, вокруг не было ни единой души.

Чуб остановилась перевести дух. Мимо на всех парах промчался лихач в лаковой пролетке. Залаяла собака. Вновь стало тихо. Она стояла, оглядываясь, надеясь поймать хоть тень тени Акнир.

А потом услышала песню:

Анатомический театр располагался совсем рядом, достаточно было пройти короткую Больничную улицу, свернуть направо и сделать пару шагов по Фундуклеевской… Но она стояла, прислушиваясь, пытаясь понять, стоит ли довериться слуху, или тревожная память играет с ней недобрую шутку?

манила ее неразгаданная загадка, неназванная тайна, оставшаяся после посещения анатомички.

Бедная темноволосая Мария, ходившая за ними по пятам…

Песня оборвалась. Где-то на Фундуклеевской громко испуганно вскрикнула женщина.

Акнир?

Даша почти побежала в сторону театра.

Здесь еще горели неяркие газовые фонари. Но все окна домов уже были темны, прикрыты шторами, ставнями, все магазины, кофейни, трактиры заперты на ночь — все добропорядочные киевляне давно отошли ко сну. Откуда же доносилась эта странная музыка?

Грустная малороссийская песня сменилась нервным, надрывным гопачком… душу Даше резанул смычок скрипки.

Выкрашенный желтой николаевской краской мертвый анатомический театр не был мертв — быстрый огонь пронесся за темными стеклами.

На первом этаже, там, где располагалась трупарня, в окне мелькнуло расплывчатое белое пятно — чье-то лицо? За ним второе и третье…