Не без внутреннего протеста она подчинилась. Усевшись на медвежью шкуру рядом с ним, вытянула вперед ноги, ощущая невероятную истому.

– А помнишь те долгие вечера, которые мы проводили возле этого камина когда-то? – спросил Андрей, не отрывая взгляда от огня. – Мы все о чем-то говорили, говорили и не могли наговориться.

– Вернее, говорил ты, – поправила она его с улыбкой. – Я все больше слушала, опасаясь, что ты сочтешь мои рассказы скучными.

– Да уж. Ты иногда мне казалась такой странной, что я не знал, что и думать. Помню, однажды я целый вечер забавлял тебя веселенькими историями, не раз проверенными на своих прежних подружках. Те хохотали до упаду, а ты посматривала на меня как на полоумного. Я пытался взять тебя за руку, а ты отодвигалась от меня по той же самой шкуре, словно пообещала своей матери хранить целомудрие до конца жизни. И это уже после того, как мы с тобой целовались в кинотеатре, сидя на последнем ряду! Где, спрашивается, была твоя логика?

– Еще бы ты понял! – усмехнулась Лиза. – В тот день у меня порвался чулок на большом пальце, и здоровенная стрелка украсила мою ногу по всей длине. Конечно, я не хотела, чтобы ты счел меня неряхой, поэтому весь вечер просидела в неудобной позе, замаскировавшись медвежьим мехом.

– Чего уж проще было попросить у меня нитку с иголкой!

– И ходить в заштопанном чулке? – с притворным ужасом в голосе воскликнула Лиза. – Что бы сказала твоя мама? «Андрей! Тебе стоило быть более разборчивым при выборе постоянной подруги. Боюсь, выскочка Дубровская – не самая лучшая партия для человека нашего круга».

Елизавета так похоже изобразила манеру Ольги Сергеевны читать нотации и накручивать одновременно локон на указательный палец, что Андрей невольно заулыбался.

– А помнишь, как ты вырядилась в длинное вечернее платье и какое-то умопомрачительное колье, когда все наши гости собирались жарить шашлыки? – вспомнил он.

– Еще бы! Я, как всегда, пыталась произвести благоприятное впечатление на твою маменьку.

– Я думаю, тогда тебе это удалось.

– Я тоже так думаю, – захихикала Лиза. – Тем более что сама она была одета в рваные джинсы и соломенную шляпу.

Воспоминания сблизили их, и теперь они без умолку говорили об общих знакомых, вспоминали происшествия, которые некогда казались им мелкими и незначительными, а теперь, отдалившись от них на годы, вызывали щемящее чувство ностальгии.

Время – удивительная вещь. Сглаживая острые углы человеческой памяти, сдабривая ее своим целительным бальзамом, оно трудится денно и нощно, выгоняя из сознания весь сор, все ненужные бытовые неурядицы, превращая воспоминания в яркие картинки. Там всегда солнечно и тепло, вне зависимости от времени года. Не потому ли мы меняемся на глазах, окунаясь в теплые ощущения детства, волнующие переживания юности, бурные события молодости? К сожалению, возвращение из этих пучин бывает не всегда приятным…