Глава 36

Глава 36

За портьерами оказалось невыносимо душно и пыльно. Положение осложнялось еще и тем, что требовалась отменная выдержка, чтобы стоять, как каменное изваяние, не шевелиться, не чихать и не чесаться. Непросто было и предугадать, насколько затянется визит нежданных гостей. То, что их двое, сообщники поняли сразу же. Тишину кабинета нарушили два голоса – женский и мужской. Они говорили попеременно, но женщина, определенно, доминировала.

– Все это мне очень не нравится, – говорила она недовольным тоном. – Ты хозяин дома и, стало быть, должен находиться в курсе всего, что тут происходит. Почему сигнализация оказалась отключенной?

– Я обязательно скажу Константину, – оправдывался мужчина. – Ума не приложу, как так могло выйти. Он обычно очень щепетильно относится к подобным вещам.

Слышимость за портьерами была не слишком хорошей, и часть слов терялась, прочно увязая в складках тяжелой толстой материи. Но то, что мужской голос принадлежит Вощинскому, сообщники поняли почти сразу. Однако было совершенно неясно, что он делает здесь глухой ночью в обществе незнакомой дамы.

– Мне хочется быстрее убраться отсюда, – обнадежил сообщников женский голос. – Этот дом действует мне на нервы. Я не могу чувствовать себя комфортно там, где кому-то проломили кочергой голову. Чертовски неприятная ситуация, не правда ли? Надеюсь, произошедшее не повлияет на будущих покупателей. Люди бывают так чувствительны!

Кажется, затем последовал короткий смешок, и женщина продолжила:

– Надеюсь, ты уже занимаешься продажей особняка?

– Я совсем недавно получил документы на наследство, – проговорил Вощинский. – Все равно раньше мне никто бы не позволил совершать сделку.

– Поторопись. У меня такое предчувствие, что у нас с тобой в распоряжении не очень много времени. Да еще сложилась неприятная ситуация с беглецом… Пока он на свободе, может произойти что угодно!

Елизавета чувствовала, что у них с Дмитрием похожее положение. Время явно не желало играть на их стороне. Еще несколько минут в духоте и пыли, и она не поручится за то, что ей удастся удержаться на ногах. В легких ощущался явный недостаток кислорода, а в глазах уже летали золотые мушки. Даже вдохнув полной грудью, она не ощущала облегчения, напротив, возникало непреодолимое желание почесать нос и чихнуть.

На свой страх и риск Дубровская проделала среди портьер щелку, через которую тоненькой струйкой в закуток начал вливаться свежий воздух. Ко всему же, как оказалось, образовался неплохой «глазок» для наблюдения.

Женщина расположилась в кресле спиной к Лизе, а Вощинский немного поодаль, рядом со старомодным бюро, на полированную столешницу которого он бросил свою шляпу. Они находились в дальней части кабинета, и Дубровская могла не опасаться, что ее едва заметные перемещения бросятся кому-нибудь в глаза.