Дуфф поднялся, и Кетнес быстро сжала ему руку.

– Скажите, – обратился Дуфф к Тортеллу, когда они шли по коридору, – когда Макбет предъявил вам ультиматум, почему вы сразу не сказали, что Каси ваш сын?

Тортелл пожал плечами:

– Представьте, что в вас целятся. Вы станете сообщать тому, кто целится, что ружье не заряжено? Ведь в этом случае они лишь постараются найти другое ружье.

Врач ждал возле двери в палату и, увидев их, осторожно открыл ее.

– Только он, – Тортелл показал на Дуффа, и тот вошел внутрь.

Ленокс был белее подушки, на которой лежал. Из его тела торчали трубки, тянувшиеся к подвешенным капельницам и тихо попискивающим приборам. Он смотрел на Дуффа, широко открыв глаза и рот, и был похож на ребенка. Дуфф снял шапку и очки.

Ленокс заморгал.

– Нам нужно, чтобы ты официально признался, что за этим стоит Макбет, – сказал Дуфф. – Признаешься?

Изо рта Ленокса тоненькой струйкой сочилась слюна.

– Слушай, Ленокс, у меня две минуты, и я…

– За этим стоит Макбет, – проговорил Ленокс. Голос его был хриплым и усталым, словно Ленокс вдруг постарел на двадцать лет, но взгляд прояснился. – Он приказал Сейтону, мне и Олафсону убить Тортелла. Потому что ему нужна власть над городом. И потому что думает, будто Тортелл – осведомитель Гекаты. Но тут он ошибается.

– И кто же осведомитель?

– Я скажу тебе в обмен на услугу.

Дуфф медленно выпустил воздух через ноздри и постарался не сорваться.

– По-твоему, я тебе чем-то обязан?

Ленокс закрыл глаза, и Дуфф увидел, как из-под века у него выкатилась слеза. Видимо, раны причиняли сильную боль.

– Нет, – едва слышно прошептал Ленокс.

Дуфф подался вперед. Изо рта у Ленокса шел неприятный сладковатый запах, похожий на запах ацетона, который распространяют вокруг больные сахарным диабетом.

– Осведомитель Гекаты – это я.