— Она горюет о том, что ее хозяйка убита? — осведомился я. — Или о том, что она оказалась убийцей?
— И о том и о другом.
— Леди Рочфорд наверняка решила, что король узнал правду о легкомысленном поведении своей супруги.
— Да. Когда она поняла, что речь пойдет совсем о другом, к ней сразу вернулась прежняя надменность. Что до мистрис Марлин, леди в один голос твердили, что ничего о ней не знают. За исключением Тамазин, никто не питал к ней теплых чувств. Она всегда держалась особняком и частенько гуляла в одиночестве. Никто не знал, куда и зачем она ходит.
— Во время этих так называемых прогулок она шпионила за мной.
— Вы были правы, когда решили не сообщать Малевереру о ночном свидании королевы и Калпепера, — понизив голос, произнес Барак. — Взбодритесь, вам нечего бояться. Можете больше не ломать себе голову насчет королевского родословного древа и того, что хотел сказать в своем признании некто Блейбурн. Так что выше нос!
— Увы, я не могу разделить ваше беззаботное настроение, — тихо сказал я.
— Но почему?
— Я полагаю, бумаги похитила вовсе не Дженнет Марлин.
— Но почему? — выпучив глаза от удивления, повторил Барак.
— Если бы удар нанесла она, можете не сомневаться — она непременно удостоверилась бы, что я действительно мертв.
— Значит, вы полагаете, у нее был сообщник?
— Нет, это невозможно. Она действовала в одиночку.
— Так кто тогда огрел вас по черепу и похитил эти чертовы бумаги? — нетерпеливо возвысил голос Барак.
— Понятия не имею. Кстати, вчера в ее поведении тоже было кое-что странное. Она вполне могла выстрелить мне в спину, пока я мочился у сигнальной башни. Однако она дождалась, пока я обернусь.
Воспоминание о пережитом заставило меня вздрогнуть.
— Думаю, она хотела спросить, где эти бумаги. Но не успела.
— Все это не более чем ваши домыслы.
— Разумеется. И согласно этим домыслам, она была убеждена, что бумаги у меня. Отсюда и ее уверенность в том, что я знаком с документами, изобличающими Бернарда Лока.
— Но до вчерашнего вечера вы часто с ней беседовали, и она никогда не наводила разговор на исчезнувшие бумаги. А вот убить вас она пыталась несколько раз.