Несколько мгновений Тамазин молчала, потом набралась решимости и спросила:

— А как поступили с ее телом?

— Понятия не имею. Скорее всего, оставили в Хоулме, приказав местным жителям предать его земле. Тамазин, я не кривил душой, когда сказал, что мне тоже жаль мистрис Марлин. Но все же она пыталась меня убить.

— Я знаю, — испустила тяжкий вздох девушка. — Хотя никак не могу взять в толк, зачем ей это понадобилось.

— Мистрис Марлин сама призналась, что действовала по указке своего жениха. Так что всеми ее поступками двигала любовь, — пояснил я. — Слепая, безрассудная страсть, которая вытеснила все прочие чувства.

— Да, она была предана своему жениху телом и душой. Ради него готова на все. А что с ним будет теперь?

— Его подвергнут допросу.

— С пытками?

— Скорее всего.

— Тяжело думать о том, что любовь может породить так много зла, — снова вздохнула Тамазин.

— Это случается, когда любовь превращается в одержимость и поглощает человека всецело.

— Значит, вы считаете, человеку не стоит отдаваться любви всецело? — спросила Тамазин, с любопытством поглядев на меня.

— Я в этом убежден.

— Тогда мне вас жаль, сэр.

Я взглянул на нее не без суровости.

— Ни при каких обстоятельствах человек не должен забывать о чувстве меры, Тамазин. Вас это касается не в последнюю очередь. Многие сочли бы, что представление, которое вы разыграли ради знакомства с Джеком, свидетельствует… скажем так, об отсутствии равновесия между чувством и разумом. И о том, что увлечение может толкнуть вас к безрассудным действиям.

— Каждый, кто хочет чего-то добиться, должен действовать, — изрекла Тамазин. — От пустых разговоров мало толку.

— Вот как? Кажется, вы взяли на себя труд учить меня жизни?

Тамазин, поняв, что зашла слишком далеко, потупила голову.

— Значит, мистрис Марлин не говорила вам ничего, что проливало бы свет на ее намерения?