— Так вот он какой, Бродерик, — едва слышно проронил Джайлс. — В Лондоне его ожидает смерть? — спросил он, вперив в меня пронзительный взгляд.

— Да, — неохотно ответил я. — Если он не умрет во время пыток, его казнят. Скорее всего, у него заживо вынут внутренности.

— Я не думал, что он так молод.

К чиновникам подошел какой-то клерк, отвечающий за посадку, и они принялись подниматься по трапу. Некоторые опирались на руки слуг, бросая на воду боязливые взгляды.

Затем клерк приблизился к нам. Это был упитанный суетливый малый. Он напомнил мне мастера Крейка, который сейчас скакал по дорогам вслед за королем. Кстати, Крейк не удосужился даже проститься со мной.

— Поднимайтесь на борт, джентльмены, — распорядился клерк.

Джайлс вступил на трап первым. Я повернулся к Бараку:

— Вот оно, счастливое мгновение, которого мы так долго ждали.

— И наконец дождались. Прощай, Йоркшир! Не дай бог побывать здесь вновь!

С этими словами он оперся на руку Тамазин и двинулся к трапу.

Глава тридцать девятая

Глава тридцать девятая

Всем нам — мне, Бараку, Тамазин и Джайлсу — были предоставлены крохотные каюты, размерами едва ли превосходившие стенные шкафы. Места там хватало лишь для узкой койки, привинченной к полу. Проходя по коридору, я через приоткрытую дверь увидел слугу, который распаковывал сундуки своего хозяина в другой каюте, куда более просторной и удобной. В конце коридора, у массивной двери, стояли в карауле два солдата; вне всякого сомнения, там находился Бродерик. Скорее всего, общество ему составлял неизменный Редвинтер. Оставив поклажу, мы вчетвером поднялись на палубу. Несмотря на то что день был спокойный и солнечный, здесь пробирал прохладный ветерок. Я с содроганием подумал о том, каково будет в открытом море в ненастье.

Матросы под руководством помощника капитана, грузного мужчины с обветренным лицом, устанавливали паруса. Удостоверившись, что все сделано должным образом, он спустился вниз; тяжелые шаги гулко отдавались по палубе. Потом раздался глухой удар, скрип, и каравелла начала медленно отходить от причала. Джайлс сорвал с головы шапку и помахал ею, провожая глазами йоркширский берег.

— Лучше вам спуститься вниз, — заметил я. — А то, чего доброго, простудитесь.

— Ничего, здесь не так холодно, — покачал он головой и плотнее закутался в плащ.

Внимательно посмотрев на него, я заметил, что глаза старика полны печали. Джайлс опустился на скамью, прибитую к палубе, а мы с Бараком и Тамазин наблюдали, как Халл исчезает из виду. Небольшие волны покачивали корабль, и я ощутил легкую тошноту. Вспомнив совет, некогда полученный от бывалого мореплавателя, я вперил взгляд в линию горизонта.