— Джайлс, как вы себя чувствуете? — мягко спросил я.

Старик сморщился от боли.

— Кажется, я задремал.

— Барак совсем расклеился, его вырвало. Вы не слышали?

Джайлс покачал головой. Он казался усталым, смертельно усталым.

— Из нашего молодого друга вряд ли вышел бы хороший моряк, — произнес он, с усилием улыбнувшись. — Я давно уже не был в море. Но, к счастью, меня никогда не тошнило.

Он бросил взгляд на кромку берега, видневшуюся на горизонте.

— Йоркшир все еще не исчез из виду.

— Думаю, пройдет несколько часов, прежде чем мы выйдем из дельты.

— Хотел бы я знать, как там поживает Меджи. Наверное, старушке очень одиноко без меня.

— Как только мы приедем в Лондон, Джайлс, я безотлагательно приступлю к поискам вашего племянника. Барак мне поможет.

— Значит, ваша размолвка забыта? — понизив голос, осведомился Джайлс.

— А, вы тоже заметили, что между нами черная кошка пробежала? — ответил я вопросом на вопрос.

— Это заметил бы даже слепой. Но в чем причина вашей ссоры? Она как-то связана с этой девушкой?

— Не только. Мы наговорили друг другу много лишнего, — признался я, глядя на потихоньку отдалявшийся берег. — Но все это пустое недоразумение, Джайлс. Как только мы вернемся в Линкольнс-Инн, к привычным делам, нам некогда будет вступать в препирательства. Мы непременно отыщем вашего племянника, — добавил я с улыбкой.

— А как вы собираетесь искать Мартина? — спросил старик, задумчиво глядя на меня.

— Первым дело схожу в Гарден-Корт. Если его там не окажется, казначей корпорации наверняка сообщит мне, где он практикует.

— Так, значит, отыскать его не так сложно?

— Совсем не сложно, — заверил я, мысленно понадеявшись, что слова мои окажутся не столь уж далеки от истины.

В течение трех последующих дней погода оставалась сухой и ясной. Хотя находиться в крошечной каюте было не слишком приятно и прогулки по палубе тоже не доставляли мне особого удовольствия, я благодарил Бога за то, что плавание наше протекает так спокойно. Джайлс большую часть времени проводил в каюте, лежа на койке. Он не позволял себе ни слова жалобы, но по изнуренному лицу я понимал, что боль досаждает ему с новой силой.