Неожиданно до слуха моего долетел чей-то шепот:

— Это он, тот самый горбун. В Фулфорде король заставил его обнажить перед толпой свою горбатую спину.

Резко обернувшись, я увидел парочку клерков, которые бросали на меня любопытные взгляды. Я свирепо сдвинул брови, и они сочли за благо отойти прочь.

«Похоже, случай, произошедший в Фулфорде, войдет в легенды и, как всякая легенда, будет обрастать невероятными подробностями, — с горечью подумал я. — Неужели мне будут до конца дней напоминать об унижении, которому подверг меня король Генрих?»

Хотел бы я знать, что сказали бы эти пустозвоны, узнай они, что сам король — всего лишь внук лучника из Кента.

— О черт!

Барак внезапно пошатнулся, согнулся пополам и изверг содержимое своего желудка прямо на доски палубы. При этом он потерял равновесие и упал с тяжелым стуком. Клерки разразились хохотом, на лицах матросов, суетившихся у мачт, замелькали усмешки. Мы с Тамазин помогли бедолаге подняться и усадили его на скамью. Кислый запах рвоты заставил мой желудок подступить к горлу. Барак был бледен как полотно. Несколько мгновений он сидел, уронив голову на колени, затем поднял на меня искаженное досадой лицо.

— Да что это за напасти такие! Сначала я охромел на одну ногу, теперь из-за этой проклятой качки все мои внутренности готовы вывернуться наизнанку! — пробормотал он. — Черт, только этого не хватало!

Он бросил на клерков испепеляющий взгляд.

— Если бы не больная нога, я бы научил этих весельчаков вежливости.

— Напрасно вы так причитаете, — проронил я. — Вскоре нога ваша заживет и вы вновь будете носиться как угорелый.

— В Лондоне ты должен как следует отдохнуть, Джек, — ласково пропела Тамазин. — Может быть, мастер Шардлейк разрешит тебе немного пожить в своем доме, — добавила она, бросив на меня умоляющий взгляд. — Его домоправительница позаботится о тебе, и ты быстрее поправишься.

— Да, конечно, — растерянно кивнул я. — По приезде в Лондон вы можете пожить у меня.

— Я не нуждаюсь в одолжениях, — буркнул Барак. — Господи, опять накатило… — простонал он и снова уронил голову на колени.

Я подошел к перилам, ибо опасался, что запах рвоты вынудит меня последовать примеру Барака. Просьба Тамазин привела меня в раздражение; это маленькое хитроумное создание верно выбрало момент, когда я не мог отказать. Впрочем, в глубине души я понимал, что мне и в самом деле следует приютить у себя Барака. Предоставленный сам себе, он не будет беречь больную ногу и, пожалуй, останется хромым на всю жизнь.

Через несколько минут я подошел к скамье. Барак согнулся пополам, Тамазин поглаживала его по спине. Джайлс сидел, неловко привалившись к стенке. Его неподвижность заставила меня похолодеть. Но стоило мне взять старика за руку, он открыл глаза.