— Никогда раньше я не видел его таким спокойным, — заметил я.

— Да, его не узнать. Сказал он что-нибудь важное?

— Лишь заявил, что никакие пытки не заставят его заговорить.

— Он ошибается.

— Так я ему и сказал.

Я направился к люку, ведущему вниз. Редвинтер по-прежнему стоял, облокотившись на перила, и глядел на море.

Вечером после ужина я сидел на палубе и наблюдал, как солнце опускается за горизонт. На море царил почти полный штиль, корабль лишь слегка покачивало. Впрочем, багровый закат и тучи, затянувшие небо, предвещали перемену погоды.

«Будем надеяться, на нас не обрушится новый приступ ненастья», — мысленно пожелал я.

Тамазин на палубе не было, а Барак, стоя поодаль, болтал со слугами.

Вскоре поднялся ветер, наполнивший паруса и позволивший кораблю двигаться быстрее. Я был рад, ибо хотел поскорее оказаться в Лондоне — прежде всего, из-за Джайлса, силы которого заметно таяли.

Почти все пассажиры высыпали на палубу. В наступивших сумерках смутно вырисовывались силуэты, закутанные в плащи. Кто-то дремал, кто-то играл в карты или шахматы. До меня доносились обрывки приглушенных разговоров.

Из люка высунулась голова еще одного человека, пожелавшего подышать свежим воздухом. Под шапкой, усыпанной драгоценными камнями, я узнал острые черты Ричарда Рича. Погрузившись в задумчивость, он прошествовал по палубе. Матросы торопливо отскакивали прочь, уступая ему дорогу. Поравнявшись со скамьей, на которой сидел я, он на мгновение вскинул голову и встретился со мной взглядом. Губы его искривила многозначительная зловещая ухмылка. Затем он подошел к люку и двинулся вниз по лестнице.

Стоило Ричу скрыться из виду, ко мне подскочил Барак.

— Как надоел этот сукин сын, — прошипел он.

— Да уж, — кивнул я, тронутый его беспокойством.

— Он сказал вам что-нибудь?

— Только бросил злобный взгляд. Думаю, мне пора спуститься в каюту.

— Да, холод пробирает до костей.

— Я весь покрылся мурашками. Но никак не могу понять, холод тому виной или взгляд Рича.

На нижней палубе царила тишина. Проходя мимо дверей Бродерика, я с неудовольствием отметил, что солдаты, стоящие в карауле, угощаются пивом из большой фляги, которую они передавали друг другу. Заметив меня, один из них попытался спрятать флягу за спину. Я нахмурился и вошел в свою каюту. Едва опустившись на койку, я услышал в коридоре громкие голоса и приоткрыл дверь. Двери других кают тоже раскрывались, оттуда выглядывали удивленные лица.