Лорд Уильям нетерпеливо продолжил:

– Итак. Рич знает, что охота за еретиками закончена, но считает, что реформаторы еще не победили. Брат королевы был сегодня на заседании Тайного совета: Гардинер, Ризли и Пэджет снова шептались о чем-то в углу. Он расслышал, что они говорили о ком-то, кто вот-вот должен прибыть в Лондон.

– Не о Бертано ли, чье имя нас преследует? – живо спросил я.

– Мы понятия не имеем, – раздраженно ответил Парр. – Но если знает Пэджет, знает и король. – Он обратился к своей племяннице: – Сегодня вечером Его Величество ничего не говорил об этом?

Королева хмуро посмотрела на дядю:

– Нет. Он говорил только о приготовлениях к визиту адмирала д’Аннебо. А потом позвал музыкантов, и я ему пела. У него сильно болела нога.

Она отвела глаза: Екатерина очень не любила пересказывать, что говорил ее супруг. Но в последние месяцы она нуждалась в союзниках.

Лорд Парр встал.

– Хорошо, Шардлейк. Пошлите сообщение Ричу. Сесил поговорит с нашими людьми на таможне. А теперь мне пора поспать.

Он поклонился королеве.

– Спасибо, дядя, – тихо сказала она. – И вам, мастер Сесил. Мастер Шардлейк, задержитесь. Я хочу поговорить с вами. Мы можем немного пройтись по моей галерее, и Мэри Оделл может составить нам компанию. – По ее лицу промелькнула мимолетная горькая улыбка. – Всегда безопаснее быть с компаньонкой, когда я говорю с мужчиной, который мне не родственник.

Старый лорд бросил на меня колючий взгляд, и я понял, что он бы предпочел, чтобы все доверительные разговоры велись через него. Тем не менее они с Сесилом оставили нас, низко поклонившись Ее Величеству. Когда они выходили, я заметил за открывшейся дверью Мэри Оделл и сестру королевы. Сама она вышла и коротко переговорила с ними, оставив меня в кабинете одного, а потом вернулась и сказала:

– Пойдемте с нами.

Я вышел. Леди Герберт ушла, но Оделл осталась. Екатерина тихо проговорила:

– Мэтью, вы помните Мэри? Вы задавали ей вопросы на прошлой неделе.

– Да, – ответил я. – Дай вам Бог доброго вечера, миссис. Ваши сведения нам очень помогли.

Фрейлина кивнула. Ее полное лицо хранило серьезность – те, кто был приближен к королеве, как она, догадывались, что возникла какая-то новая опасность.

Екатерина провела нас по коридору мимо своих апартаментов, в широкий вестибюль, где у каждой из четырех дверей стояло по два-три стражника. Они отсалютовали королеве, и мы прошли в прекрасную галерею футов в двести длиной, темную, но с видом на реку через высокие застекленные окна с одной стороны. Один стражник взял из скобы на стене факел и по знаку Мэри Оделл поспешил вперед по галерее, зажигая канделябры, стоявшие через равные интервалы на столах, покрытых яркой турецкой тканью. Когда детали галереи стали виднее, я огляделся. Крыша была раскрашена голубым и золотым, на стенах виднелись картины на библейские и классические сюжеты, а несколько гобеленов сверкали золотой канителью. Через равные интервалы стояли на шестах клетки с птицами, на ночь накрытые тканью. Наконец стражник с поклоном удалился, а королева издала долгий вздох и, заметно успокоившись, обратилась к Оделл: