– Да, и поэтому тебя послали в Лондон изучать право. Уверен, когда твое обучение закончится, твои родители перестанут сердиться и, возможно, даже начнут уважать тебя за твой поступок.

– Никогда, – горько сказал Овертон. – Отец сказал мне, что если я не женюсь по его выбору, он лишит меня наследства. Он послал меня изучать право, чтобы убрать меня с глаз долой. И мать тоже, она в этом деле еще свирепее, чем отец. Она сказала, что раз я отказываюсь жениться по их выбору, то я не мужчина и не сын ей. Так что наследства у меня не будет. – Он злобно посмотрел на меня.

– Это очень жестоко. Но слова, сказанные в гневе…

Молодой человек покачал головой:

– Они не шутили. Я видел это по их лицам, когда они говорили мне это. Хорошо помню ту внезапную слабость, когда я понял, что они меня не любят. – Ник вдруг закашлялся, и я подождал, когда он прокашляется. – Мать с отцом уже наняли юристов, чтобы узнать, как не допустить меня к имуществу. Они передадут его моему кузену, молодому хлыщу, который женится хоть на одноногой карлице, если она принесет ему богатство. Нет, мастер Шардлейк, они серьезно взялись за дело. – Он потупился и стал разглаживать простыню на неубранной постели. – Я их единственный ребенок. Это моя беда, как и их.

– У меня тоже ни братьев, ни сестер. Да, в этом есть своя тяжесть, хотя мне никогда не было так тяжело, как тебе.

Николас обвел взглядом комнату, посмотрел на неряшливые книги по юриспруденции.

– Иногда право казалось мне интересным, хотя порой это напоминает крыс, грызущихся в мешке. Дело Изабель Слэннинг…

Я улыбнулся:

– К счастью, такие случаи редки. А какие дела тебе кажутся интересными?

– Такие, где можно посочувствовать клиенту, где видишь, как можно исправить несправедливость.

– Нельзя помогать только тем, чье дело ты одобряешь. Однако в осеннюю сессию, возможно, ты сможешь ассистировать мне по делам в Суде по ходатайствам.

Парень состроил гримасу.

– Мужичье судится с джентльменом, который является их естественным правителем?

– Разве не все имеют равные права прибегнуть к закону, как они должны иметь равные права на свои религиозные воззрения?

Николас пожал плечами.

– Возможно, ты увидишь все по-другому, если поработаешь над такими делами, – добавил я.

– Не знаю. Сейчас я хочу одного – активной жизни в стремлении к благородной цели. Даже если это означает новое похищение. – Овертон улыбнулся, и его большие зеленые глаза засияли.

– Хочешь чего-нибудь осмысленного?

Он поколебался, а потом сказал: