По одному мы нырнули в темноту. Я присел на корточки между Сесилом и Стайсом и стал смотреть в промежуток между двумя бочками, из которых сильно разило вином. Напротив нас стоял на якоре двухмачтовый белингер, приземистое тяжелое судно для доставки тонн тридцати груза через Северное море. На его борту было написано: «Антверпен». На палубе была небольшая надстройка с открытыми окнами, и внутри двое моряков в льняных рубахах играли в карты при свете фонаря. Это были мужчины средних лет, но крепкого сложения.

Лицо Сесила рядом со мной слегка напряглось. «Это не совсем обычный род занятий для него, – подумал я. – Интересно, боится ли он возможной драки под своей холодностью?» Я шепнул ему:

– Мне что-то послышалось в переулке, когда мы входили в порт. Как будто кто-то споткнулся о камень.

Молодой юрист встревоженно обернулся ко мне:

– Вы хотите сказать, за нами следили?

– Не знаю. Барак тоже слышал. У меня возникло странное ощущение…

Стайс с другой стороны от меня повернулся к Джеку, который занял позицию рядом с ним.

– Ты слышал? – спросил он.

Тот кивнул.

Глаза одноухого сверкнули в темноте.

– Пару раз мне показалось, что за домом на Нидлпин-лейн наблюдают. Но мне не удалось никого поймать за этим.

– Мы никогда точно не знали, что убийцы Грининга были связаны с этими анабаптистами, – сказал Сесил. – Что, если здесь замешана третья сторона, о которой нам неизвестно?

– Тогда, возможно, сегодня мы о ней узнаем, – ответил Стайс. – А теперь тихо, прекратить разговоры – только наблюдаем.

Мы просидели за бочками, скрючившись, изрядную часть часа. Моя спина и ноги болели, и мне пришлось сменить позу. И тут все мы напряглись при звуке шагов и голосов. Наши руки схватились за мечи и кинжалы, но это были всего лишь двое моряков – они пьяно шатались, двигаясь вдоль причала, а потом поднялись на борт корабля в отдалении. Если не считать случайно доносившихся криков из таверны и плеска волн у бортов кораблей, то все было тихо.

Потом я снова услышал шаги, на этот раз тихие и ровные, и из другого узкого переулка слева от нас показалось желтое свечение фонаря. По нашему ряду пронесся шепоток.

– Их четверо, – прошептал мне в ухо Стайс. – Похоже, наши. Вы и мастер Сесил держитесь в тылу, а сражаться оставьте нам.

И тут со стуком шагов и отчетливым лязгом вынимаемых из ножен мечей все они выскочили из-за бочек. Мы с Уильямом с кинжалами наготове последовали за ними.

Четверо людей были застигнуты совершенно врасплох. Поднятый фонарь осветил четыре удивленных лица. Они совпадали с описаниями у меня в памяти: высокий, крепко скроенный мужчина за тридцать с квадратным лицом, вероятно, был шотландским священником Джеймсом Маккендриком, полный человек среднего возраста – торговцем Уильямом Кёрди, а поджарый белобрысый голландец – Андресом Вандерстайном. Четвертый, высокий парень двадцати с лишним лет, несомненно, был Майклом Лиманом, сбежавшим стражником королевы. Это был тренированный боец, и я также вспомнил, что Маккендрик был раньше солдатом. Кроме пузатого, как многие преуспевающие торговцы, Кёрди, все, похоже, могли постоять за себя.