Все это уйдет, думаю я. Весь этот развал, этот искусственный беспорядок. Крови, тела Саймона скоро не будет. Дом снова станет девственно чистым. Словно живой организм, отторгнувший занозу, Дом один по Фолгейт-стрит исцелится.

Меня переполняет умиротворение, покой. Я смотрю на свое отражение и чувствую, что дом признает меня; нас обоих, по-разному, в изобилии лежащих перед нами возможностей.

16. Стрелочник на удаленном железнодорожном узле в нарушение правил взял на работу сына. Он строго-настрого запретил ребенку приближаться к путям. Потом он видит приближающийся поезд, но, не успев перевести стрелки, замечает, что мальчик играет на путях – слишком далеко, чтобы услышать его. Если он не переведет стрелки, то поезд почти наверняка потерпит крушение и будет много жертв, но если он их переведет, то поезд почти наверняка собьет его сына. Что вы сделаете на его месте?

☉ Переведу стрелки

☉ Не переведу стрелки

Сейчас: Джейн

Родить сына в воде, с ароматическими свечами и под музыку Джека Джонсона с айпада мне так и не удалось. Мне делают кесарево, потому что во время планового обследования в желудке ребенка обнаруживается небольшая закупорка: она, слава богу, устраняется операционным путем сразу после родов, но заставляет предпочесть естественному рождению хирургическое вмешательство.

Доктор Гиффорд подробно рассказывает, что это подразумевает, и я прохожу еще несколько обследований, прежде чем согласиться. После рождения я держу Тоби на руках всего несколько сладостно-горестных, чудесных минут, а потом его уносят. Но до этого акушерка приложила его к моей груди, и я ощутила, как его крохотные твердые десны ухватили мой сосок, тянущее чувство, достигающее самого моего нутра, самой моей нежной матки, за которым последовала щекочущая эйфория прилива. Из меня в него течет любовь, и его голубые глаза щурятся, большие и радостные. Он такой улыбчивый. Акушерка говорит, что это пока что не настоящая улыбка – газы или случайное вздрагивание губы, но я знаю, что она неправа.