Она сжала губы. Да, это онкология. Теперь она была уверена. Потому она так худеет и не может спать. «Прострелы» практически не прекращаются. Но гнев служит хорошую службу. Он заливал ее горло, глаза, обезболил судорожные боли в стопе. На какое-то время исчезла ломота в позвоночнике.

— Никем? — переспросила она. — А я так рисковала.

— Но ведь не ради меня, — улыбнулся он. — Ради себя. Мы оба сделали это ради себя. Ты использовала ее, а я тебя. Извини.

— Ты не найдешь его. — Мажена сложила руки на груди. Она была разъярена, но пыталась скрыть это любой ценой. — Он не признается. Не исключено, что и сам уже покойник.

— Тем лучше было бы для него, — заявил Петр. — Спалил дело образцово. Как и все твои парни. Не знаю, как можно не попасть с такого расстояния. Странно, что он тебя до сих пор не прижал. А может, так и должно было быть?

На его лице расцвела улыбка всезнающего. Мажена почувствовала беспокойство.

— Все должно было быть не так, — заверила она. — Я была молодая, глупая. И хотела быть с тобой.

— С моими деньгами.

— Разумеется, и с ними тоже.

— Значит, в наших общих интересах посадить клиента. Иначе я выдам тебя как причастную к Ларисе и Йовите. Мало не покажется. Я-то уже одной ногой в могиле.

— А почему ты так уверен, что я не собираюсь сделать то же самое? И что я тоже одной ногой не там, где ты.

— Я в этом уверен, Маженка. Более чем уверен.

Она взглянула на него с уважением. Из них могла бы получиться такая прекрасная пара. Как Бонни и Клайд. Они могли бы стать улучшенной версией последних. Неуловимые, безнаказанные. Если бы он не изменил ей с Йовитой, ее красивой и глупой подругой. Дважды не прав тот, кто сказал, что для мужиков важен внутренний мир или характер. Бред сивой кобылы. Упаковка и аксессуары намного важнее содержимого. Если бы у нее были деньги и теперешний ум, она никогда бы сюда не попала. Мажена ощутила прилив сил, готовность еще побороться. Опять появилась надежда. К ней неожиданно прибыл банкомат. Достаточно было только узнать пин-код и вставить карту.

— Я знаю, что это неправда, что тебе уже невозможно ухудшить жизнь, — тем временем продолжал Петр. Он не удивил ее. Это была ее единственная слабая сторона. — У тебя есть дети. Патрик, Агнешка и Роберт, если не ошибаюсь.

Она слушала вполуха и уже решила для себя, что входит в дело. В игре только ставка за моральный ущерб. Может, есть шанс на лечение. Или маленькую квартирку где-нибудь на окраине, когда лет через тридцать ее выпустят, потому что она все-таки рассчитывала на то, что не останется здесь навсегда. Навсегда не бывает. Опора. Надо только встать на твердую почву. Только и всего.