Петр написал что-то на листке. Мажена отметила возрастные пятна на его руках и суставы, пораженные артритом. От былой привлекательности почти ничего не осталось. Только тот же голос и змеиные глаза. Все время настороженные. Ясно было, что он не даст себя обвести вокруг пальца.

— Адвокат и гонорар. Будешь торговаться?

Мажена покачала головой.

— Скажем, тридцать. — Это только первая часть. Они оба это понимали. Ей нельзя было перегибать в требованиях. Пусть у него проснется аппетит. — Половина мне, половина детям.

Мелкими купюрами.

— Идет, — вздохнул он.

Она задумалась.

— Информация не тайная, — пояснила она. — Ты знал. Достаточно было лишь чуть напрячься. Это был сосед того архивариуса из института национальной памяти.

— Кудлатого с Виолиновой?

— Волосатого, — поправила она.

Оба засмеялись. Петр посерьезнел первым.

— Того, что семь лет не был с женщиной?

— Того, что никогда не был с женщиной. Был такой голодный, что захотел даже меня. Представь себе, — заявила Мажена с издевкой. — Пришлось порядком с ним покататься по всей Польше. Мы сканировали материалы, а после работы неплохо отдыхали. Он был не так уж и ужасен. Если бы не ты, я, может, и вышла бы за него замуж. Это у него ты взял документы о тех своих военных историях.

— Ты читала?

— Нет. Их было слишком много. К тому же я уже ничего не помню.

Ясно было, что Мажена врет, но Петр посчитал, что ему это только на руку.

— Пятьдесят, если у тебя есть копии документов возниц.

Она нахмурила брови, состроила мину Моны Лизы.

— А если у меня оригиналы?

Он напряженно вглядывался в нее. Ей больше не хотелось водить его за нос. Она и без того была более чем удовлетворена, что он поверил ей. Ему было это нужно не меньше, чем ей увидеться с детьми.