— Ты прав. Есть и честные судьи, это когда мало денег.

— Ну, это ты хватил!

— Обстоятельства смерти Фроловой меня сразу насторожили, но когда я доложил начальству, от меня отмахнулись, и прокуратуре было не до того. Здесь надо было глубоко копать, пахло «глухарем». Проще было отмахнуться, чтобы не портить статистику. Порой цифры оказываются важнее жизни человека.

— И это тебя подтолкнуло к преступлению?

— Я не мог больше работать по указке сверху, но не хотел уходить, не завершив последнее дело, пусть частным образом. Я очень быстро вычислил Рыкова, и тут меня стали одолевать сомнения. Что будет, если я верну закрытое дело на дорасследование и припру убийцу Рыкова к стенке доказательствами его вины? Прокуратура и мое начальство получат взбучку от вышестоящих и будут крайне недовольны. Наследница Фроловой незаслуженно получит ценности, которые ее тетка-бабушка нажила неправедным путем во время войны. Рыков, при наличии ловкого адвоката, может отделаться минимальным сроком. Что получу я? Нервотрепку, испорченные отношения с руководством, нищенскую пенсию, которая рано или поздно заставит меня пойти в услужение к дельцам типа Капустина или торчать охранником в супермаркете.

— Можно самому стать адвокатом или частным детективом.

— Адвокатура не для меня — я не могу защищать преступника, зная, что он преступник, разбивать доказательства следствия, используя свой опыт и известные мне процессуальные уловки. Работать частным детективом вроде тебя… Ты очень преуспел на этом поприще?

— Я только недавно перешел на самостоятельную работу. У меня еще все впереди.

— Ты думаешь составить конкуренцию Капустину и ему подобным? Они тебя задавят или ты станешь таким, как они. Поэтому я решил пойти своим путем — стать богатым и независимым и наказать преступника.

— Лобов убил Рыкова по твоему приказанию?

— Я случайно узнал, что в Крыму, в том же городе, что и Рыков, живет Лобов. Вот тогда у меня окончательно сформировался план, как не потерять свое лицо.

— Ты считаешь, что не потерял его?

— Нет. И знаешь почему? Убийца наказан, а я беру то, что никому не принадлежит. Фролова присвоила себе ценности многих людей, и в большинстве своем они обагрены кровью. Это не мешало ей пользоваться ими в свое удовольствие. Ее внучка к ним имеет такое же отношение, как и она сама. У нее не больше прав, чем, например, у меня. Поэтому меня не мучает совесть, что эти драгоценности у меня.

— Если она у тебя есть.

— Совесть есть у каждого человека, только ее порой не слышат. Тебе интересно узнать подробности?

— Валяй. Хоть какое-то развлечение.