— Впереди будет галечный пляж — там можно выйти на берег. Ближе яхта подойти не сможет — будете добираться вплавь. Девушку не потеряйте в воде!

— Сними наручники! — попросил Олег. — В них плыть невозможно!

— Жить захочешь — выплывешь. Это ваш шанс!

— Сволочь! — Олег рванулся к Павленко, но тот неожиданно для своего массивного тела ловко увернулся и, в свою очередь, сильным толчком руки отправил того обратно на скамейку.

— Будет еще возможность поблагодарить! — рассмеялся он и отошел на безопасное расстояние.

То место, которое Павленко определил для высадки пленников, представляло собой узкую полоску галечного пляжа, стиснутую со всех сторон высокими отвесными скалами, уходящими вверх более чем на сто метров. Разве только крутая осыпь, поросшая кустарником, давала надежду на подъем.

— Пора! — резко бросил Павленко, показывая за борт, на пенящиеся, пузырящиеся волны у черных камней, острые верхушки которых грозно выглядывали из-под воды, — стражей этой Богом и людьми забытой полоски берега. — Прыгайте за борт, с кормы нельзя — работает двигатель. У вас есть пять секунд, и мы начнем отходить. Раз, два…

Олег и Блюмкин, шагая невпопад скованными ногами, добрались до борта яхты и опрокинулись за него — прыжком это было трудно назвать. Дальше начался сплошной кошмар — борьба за то, чтобы глотнуть по очереди немного воздуха. Плыть в таком положении было невозможно — они мешали друг другу и только барахтались, вытягивая головы, жадно дыша, захлебываясь, то и дело выплевывая воду. Хуже всего, что это барахтанье не приближало к берегу, их постепенно относило в сторону. Единственное, что они могли, — это удерживаться на поверхности. Мысли у Олега смешались, в голове стоял несмолкаемый гул, он чувствовал себя жалкой букашкой. И еще ему постоянно слышалась напутственная фраза Павленко: «Это ваш шанс». Она каждый раз звучала по-разному — то оптимистически, ободряюще, то пессимистически, неопределенно, то радостно, то печально, то казенно, то душевно, то смешно, то даже заупокойно.

— На спину! По-другому мы не сможем плыть. Нас… — преподаватель не договорил, снова захлебнувшись.

С трудом перевернувшись на спину, Олег почувствовал, что так и в самом деле немного проще удерживаться на поверхности, теперь они даже могли плыть. Волны перекатывались через них, ослепляя, вода попадала в нос, уши. Несмотря на то что они непрерывно двигались, Олег ощутил, что от холодной воды начало деревенеть тело, движения стали скованными. Их силы были на исходе, но уже удалось миновать торчащие из воды камни в шапках пены, а за ними волнение было меньше — они играли роль волнореза. У самого берега Олег снова захлебнулся, вода попала в дыхательное горло, не давая глотнуть воздуха. Он почувствовал, как легкие разрываются; в ушах зазвенело, перед глазами полетели мухи, и он провалился в темноту.