— Мальчики, чем я могу вам помочь? — Илона от собственного бессилия, невозможности что-либо сделать была готова заплакать. — Внизу, на кухне, я видела нож — может, мне спуститься за ним, пока они не вернулись?

— Ты хочешь им разрезать металлические браслеты? И, вооружившись кухонным ножом, вступишь с ними в бой? — горько пошутил Олег.

— Но надо что-то делать! — храбрилась девушка, а у самой сердце замирало от страха.

— Не волнуйся, у меня есть план, но нужно немного подождать, — подбодрил девушку Олег.

Никакого плана у него не было, он лишь надеялся, что Павленко — не самая последняя сволочь и не станет их убивать. Надежда была иллюзорная, а богатство, из-за которого пошел на преступление бывший следователь, — огромным. Мысленно Олег искал причину, по которой Павленко должен был их оставить в живых, и не находил. Они были нежелательными свидетелями и представляли для них угрозу: окажись на свободе, могли помешать им пересечь границу или в дальнейшем поспособствовать их возвращению сюда. Тут Олег обратил внимание на то, что яхта, вместо того чтобы направляться дальше в море, где от них избавятся без лишних хлопот, идет к берегу.

Хмурые отвесные скалы, о подножие которых с яростью бились волны, исходя от злости белой пеной, вызывали страх. Если бы пленники очутились за бортом, у них не было бы ни малейшего шанса выбраться на неприступный берег, разве только повезет найти грот.

На палубу вышел Павленко, по-прежнему держа в руке пистолет, и Олег понял, что наступили последние минуты их жизни. Шансов на спасение не было. Единственное, что он мог, — попытаться забрать на тот свет кого-нибудь из этих мерзавцев. Как ни странно, но Олег предпочел бы, чтобы это был Лобов, а не двуличный Павленко. Не из-за того, что питал к бывшему следователю добрые чувства, он просто представил, что может ожидать Илону, окажись она во власти Лобова. А Павленко мог сохранить ей жизнь, ведь она одна мало что могла сделать, даже не решилась бы отнести заявление в милицию.

Яхта сбавила ход. Теперь она шла метрах в тридцати от берега, вдоль него. Здесь волнение было значительно сильнее, яхта резко накренялась, то и дело проваливаясь в водяные ямы. Скованные Олег и Блюмкин сидели на скамейке у борта, ежась от долетавших ледяных брызг. Павленко, еле удерживаясь на ногах на ходящей ходуном палубе, что-то прокричал, а затем стал приближаться к ним. Олег напрягся и краем глаза заметил, что, судя по позе преподавателя, тот тоже раздумывал, как им спастись. До Павленко оставалось два шага, один… «Что, если рвануться вперед, налететь на него? — подумал Олег. — Хоть мы и скованы, но нас двое, а он один. Только бы Блюмкин не подвел! Пора!» — и тут до сознания Олега дошел смысл сказанного Павленко: