— Наконец-то, радость моя! — Мстислав Ярополкович встретил меня у двери в длинном халате и заключил в свои цепкие объятия.

— Какая ты нарядная!.. — подозрительно произнес он, выпустив, наконец, меня из рук и оглядев полушубок. — Откуда это?

Увидев вслед за полушубком новые сапоги, доктор наук явно почуял неладное и дрогнувшим голосом уточнил:

— Нашла богатого, что ли?

Я оглядела его роскошно обставленную квартиру, покосилась на фирменные очки, на дорогое кожаное пальто, висящее на вешалке, и вспомнила, как три месяца ждала покупки компьютера то после пенсии, то после премии…

— Нашла, — беззаботно заявила я, пройдя в огромную гостиную и развалившись на мягком диване.

— М-м… — растерянно промычал Мстислав Ярополкович. И добавил потухшим голосом: — Кофе?..

— Угу, — сказала я, забираясь с ногами на диван и включая телевизор.

— Главные события сегодня, шестого января. В преддверии великого праздника, Рождества Христова…

Я снова вздрогнула. Похоже, рассиживаться некогда.

Все случится сегодня.

Я поняла, что нахожусь здесь только потому, что все в этом доме, не связанном с последним страшным периодом моей жизни, успокаивает меня. Где-то на кухне крутится совершенно земной Мстислав Ярополкович, заядлый материалист, и в его присутствии кажется, что все, о чем я думаю сейчас — не что иное, как глупые бредни…

Я и сама будто уверовала в это, когда Прохор Яковлевич вывел меня из светлой, тихой кухни, однако…

— Сегодня, шестого января… — вновь начала диктор.

Сейчас выпью кофе, и сразу домой.

Последний день, такой нужный, такой необходимый день пропал бесследно!..

— Тебе не скучно? — выглянул из кухни профессор в фартуке. — Хочешь, посмотри альбомы с фотографиями. Вон, лежат на журнальном столике!

Я потянулась за стопкой альбомов и, почти не глядя на фотографии, начала машинально их перелистывать.

Из кухни вдруг раздался резкий возглас.

— Ты что, руку обжег? — встревоженно спросила я.