– Ты что делаешь, Степан? – Цицианов подумал, что Соколов сошел с ума.

– Мы с тобой в мужицких портах и армяках. Становись за штору справа. А я стану слева.

– Но нас там найдут.

Двери страшно затрещали.

– Они бросятся сперва к шкафу. Но мы с тобой, когда комната народом наполниться выйдем и присоединимся к толпе.

Больше говорить и согласовывать план действий времени не было. Двери были готовы соскочить с петель. Цицианов оказался не прав. Полицейский урядник был сильнее мореного дуба.

В следующее мгновение весь косяк был выдавлен и с грохотом повалился в комнату. Одновременно с ним в комнату влетел урядник и три полицейских чина с факелами. За ними ринулись слуги.

Урядник бросился к мертвецу.

– Убийство! – заголосил он.

– Батюшки! – запричитала старая баба, где-то в коридоре. – Барина-батюшку убивцы порешили!

За ней завыли девки, также из коридора, ибо в комнату они войти не решились.

– А супостаты-то где? – закричал кто-то из слуг. – Убивцы выйтить не могли. Под окнами мужики с рогатинами стоят.

– Может здеся где схоронились!

– Вон шапка у шкапа! – заорал один полицейский с факелом. – Мужичья шапка.

– Точно не нашенская шапка! – подтвердил один из слуг.

– У барина такой отродясь не было.

– Убивца-то шапка!

– Здеся душегуб! Стерегись, мужики!

Они приблизить к шкафу толпой и в этот момент кто-то заметил торчащий из двери уголок рубашки.

– Братцы! Да здеся они! В шкапе схоронились супостаты!