– Ты имеешь в виду, что Джорджио и Вера куда-то ездили в сочельник?

– Да, после того как мы вернулись домой от бабушки и дедушки. Они думали, что я лег спать, но я проснулся и… – Дуглас сглатывает и говорит едва слышно: – Они оба уезжали, но сказали полиции, что были дома. – Он вопросительно смотрит на Эббу: – Почему они врали? Почему они врали о том, что делали в ночь убийства Ясмины?

Эбба встает, подходит к Дугласу и берет его за руки.

– Я не знаю, но я узнаю, – говорит она, хотя в ней растет мучительная неуверенность.

Она что-то пропустила? Вера не просто защищает Джорджио?

Эбба отпускает руки Дугласа в тот момент, когда мысль, ненастойчиво крутившаяся на краю сознания, наконец полностью оформляется. Коврик для йоги! Щипцы для орехов лежали в коврике для йоги в гараже, но она с трудом может себе представить, что это коврик Джорджио, скорее он может принадлежать Вере. Зачем Джорджио прятать щипцы в таком месте, где его жена может их обнаружить?

– Твой папа – правша или левша? – спрашивает она.

– Э… правша.

– А мама?

– Она левша.

Эббе приходится прилагать все возможные усилия, чтобы не показать, насколько она взволнованна. В голове у нее крутится одна мысль: как далеко готова зайти женщина, чтобы защитить своего мужа, а заодно и защитить то немыслимое чувство, которое так долго подавляла? Не Вера ли отправилась домой к Ясмине в сочельник и…

Эбба концентрирует взгляд на Дугласе:

– У меня есть еще один вопрос, чрезвычайно важный. Кто брал тем вечером «теслу», папа или мама?

Глава пятьдесят седьмая

Глава пятьдесят седьмая

Николас с трудом передвигает ноги, ощущает агрессию в воздухе, чувствует, что в охраннике, идущем рядом с ним по коридору, бурлит тестостерон. Это тот самый охранник, которого он на днях вырубил боксерским хуком в челюсть. «Остынь, – хочет сказать Николас. – Я сегодня добрый, ничего не принимал».

Когда они подходят к комнате для допросов, охранник приоткрывает дверь, и Николас заглядывает в нее, чтобы посмотреть, кто его ждет. Эбба и полицейский, Саймон Вейлер. Николас смотрит на Эббу, хочет извиниться за то, что утратил контроль, за то, что она рисковала потерять работу из-за него. Но это он может сказать в другой раз, когда они будут одни.

Он садится на свободный стул у стола, рядом с ним – Эбба, напротив – Саймон, и Николас снова задается вопросом, чего они хотят. Охранник сказал, что это новый допрос. Но по тому, как двигаются их тела, он видит, что происходит нечто большее, они напряжены, наклоняются вперед, как будто у них плохие новости.