– Конечно, – с гордостью ответил юноша.

– Вы положительно это утверждаете?

– Да.

– У вас не было никаких споров?

Жак пожал плечами, невольно смутившись.

– У всех людей иногда возникают разногласия во мнениях.

– Именно, именно. Но если кто-нибудь стал бы утверждать, что в день вашего отъезда в Париж у вас с отцом была жестокая ссора, то он бы, без сомнения, солгал?

Я не мог не восхититься изобретательностью Жиро. Его хвастовство: «Я знаю все» – не было пустым. Жак Рено был явно смущен вопросом.

– Мы... мы поспорили, – признался он.

– Так, значит, был спор! А в ходе спора вы произнесли фразу: «Когда ты умрешь, я смогу делать что захочу»?

– Может быть, – пробормотал Жак, – не помню.

– Сказал ли ваш отец в ответ на это: «Но я еще не умер!» – на что вы ответили: «Я бы этого хотел!»?

Юноша не ответил. Его руки нервно перебирали предметы, лежавшие на столе.

– Пожалуйста, мосье Рено, я должен попросить вас ответить, – резко сказал Жиро.

Потеряв самообладание, юноша сделал неосторожный жест и смахнул на пол костяной нож для разрезания бумаги.

– Какое это имеет значение?! – воскликнул он. – Вы и так все знаете. Да, у нас с отцом действительно произошла ссора. Должен признаться, что говорил все это. Я был так зол, что даже не могу вспомнить, что я говорил! Я был в бешенстве, в этот момент я чуть было не убил его. Делайте свои выводы! – Весь красный от возбуждения, Жак откинулся на спинку стула.

Жиро улыбнулся, потом, немного отодвинув стул, сказал:

– Это все. Мосье Оте, вы, без сомнения, хотите продолжить допрос?

– О да, именно так, – сказал Оте. – И какова была причина вашей ссоры?

– Я отказываюсь отвечать.