Ребята захохотали, а он изо всех сил старался не разреветься.

— Они в цирке живут с обезьянами и верблюдами!

Все опять покатились со смеху.

— Я видал на ярмарке одного фокусника, — сказал большой. — Его связали здоровущими цепями, надели на него наручники, а ему хоть бы что — взял и освободился. А как — никто из нас не понял. Твой отец тоже так умеет?

Перемена кончилась. Малютка Дутр заболел и три дня пролежал в постели. Когда он вернулся в класс, никто больше не заговаривал с ним о профессоре Альберто. Подобные разговоры, очевидно, строго-настрого запретили. Но куда сбежишь от подмигиваний? А когда Дутру приходило письмо или открытка, то у всех отчаянно першило в горле и со всех сторон он слышал многозначительное покашливание. В один прекрасный день с чьей-то легкой руки его окрестили Фантомасом. Теперь стоило пропасть тетрадке, как все хором твердили: «Ну ясное дело — Фантомас!»

Он смеялся вместе со всеми, но целые полгода рвал не читая письма и открытки, которые приходили ему из самых загадочных и экзотических городов: Норкепинга, Лугано, Альбасета… По утрам во время мессы и вечером во время молитвы он думал о своих таких же загадочных и таких же экзотических родителях, для которых работой были чудеса, возникающие из шелкового цилиндра и вызывающие у публики смех… Дутр помнил все, даже свои детские мысли… Тогда же он разыскал в словаре слово «фокусник»: «Артист, умеющий показывать фокусы, обманывая зрение при помощи ловкости рук и всевозможных приспособлений». Дутр внимательно рассмотрел свои руки, согнул и разогнул пальцы. Что это значит: обманывать зрение? И что такое фокусы? Вскоре он получил ответы на свои вопросы. К ним в коллеж приехал фокусник — жалкий человечишка с двумя огромными чемоданами, обклеенными пестрыми этикетками. Расположился он в гимнастическом зале и начал обычную болтовню ярмарочного зазывалы. «Нет, — думал Дутр, — чтобы мой отец… Никогда! Ни за что в жизни!» Но его заворожило и потрясло само представление. Карты появлялись, исчезали, обнаруживались в карманах у зрителей, под стульями, под скатертью на столе. Мелькали тузы, короли, дамы… множились пики и трефы в колоде, лежащей такой аккуратной стопочкой. Руки от волнения невольно сжимались в кулаки. Хотелось как следует протереть глаза.

Черт побери! Неужели все дело в ловкости рук и приспособлениях? Пьер не совсем этому верил. Взять хотя бы шарики, которые меняли цвет в руках у фокусника. Сам фокусник удивлялся тому, что творилось у него под руками, и недоверчиво покачивал головой. А монета? Фокусник показал ее, позвенел о краешек блюдца. Конечно, она была настоящая. И вдруг сбежала, прячась то в одном кармане, то в другом. Стоило старику поймать ее, как она мгновенно исчезала, а бедный старик искал ее и казался несчастным. Вдруг фокусник заметил свою монетку где-то вдалеке, в зале: она запуталась в волосах одного из старших учеников. Старик щелкнул пальцами и поймал ее, словно бабочку. Дутр смотрел на чудеса с замиранием сердца. Зрелище завораживало его и пугало. Пустая шляпа наполнилась вдруг цветами. Кольца, которые ты только что потрогал, сцепились между собой и превратились в цепочку. Взмах руки — хоп! — и они разъединились; хоп! — и опять соединились… Живые частички металлической змеи, они мгновенно прилипали друг к другу, свисая с ладони клацающей гадюкой. Все хлопали, кроме Дутра: он застыл, боязливо прижав к груди руки. Фокусник пригласил на сцену желающего.