— Все разладилось, — вздохнула она, пожимая плечами. — Не вовремя ты приехал, малыш. Ох, не вовремя!

— Я могу уехать обратно, — ответил он извинительно.

Одетта всколыхнулась от смеха, но тут же подавила смешок.

— Точь-в-точь как отец… Он тоже всегда говорил: «Можно сделать то-то»… А кошелек потуже завязать не мог. Всю жизнь играл с монетами и в конце концов поверил, что они размножаются сами собой.

— Я могу работать.

— Как?

Дутр не ответил.

— Положение не блестящее, — продолжала Одетта. — Отца у тебя больше нет, и тут я ничего не могу поделать… Людвиг обещал мне помочь поставить новый номер. На этот месяц я заработаю… А вот дальше что?..

Она освободила на столе место и принялась чистить картошку. Дутр взглянул на ее наклоненную голову и увидел проступающую из-под краски седину.

— Мне казалось, — проговорил он, — что вы зарабатываете много денег.

— Да, мы много зарабатывали…

Одетта оживилась, улыбнулась, светлый веселый огонек зажегся у нее в глазах.

— Война кончилась, — заговорила она, — и каждый день стал праздником. Люди только тем и занимались, что тратили деньги. И мы тоже… Мы не думали о завтрашнем дне…

Она подлила себе вина.

— Пить мне вредно, да как вспомнишь, какими мы тогда были…

— Я что-то не понимаю… — начал Дутр.

— Конечно, не понимаешь, ты же не актер. У твоего отца были потрясающие руки. Таких гибких и ловких пальцев я в жизни больше не видела. Но ему не хватало выдумки. Номера его устарели, выглядели старомодными. Люди привыкли смотреть кино. Им подавай игру, разное освещение, эмоции. Сами по себе карты, шарики, ловкость рук никому уже не интересны. А твой отец принадлежал к старой школе, и заставить его взглянуть на наше дело по-новому было не так-то легко. Особенно мне…

— Послушай, мама…

Одетта изумленно уставилась на Дутра.