— Был бы ты посмелее! Главное в нашем деле — умение лгать. Но лгать, черт побери, надо уметь отлично. Ты хоть когда-нибудь видел фокусников?

Дутр сжал в кармане доллар.

— Нет, — солгал он.

— Сейчас увидишь. Через десять минут мы с Людвигом начнем репетировать. Иди, подождешь нас в зале. Тут рядом, только перейти через улицу.

Дутр слушал, слушался, подчинялся. Он хотел того, что положено было хотеть на его месте, и ничему не отдавал предпочтения. Жизнь в фургоне, жизнь в коллеже — одинаковая нелепость. Он продолжал смотреть все тот же сон. Дутр вытащил доллар, щелчком подкинул его вверх и поймал на ладонь. Теперь бы разобраться, где у него орел, а где решка. И что означает выведенное большими буквами слово Liberty? Дутр не спеша спустился по ступенькам. Из соседнего фургона вышел Владимир, нагруженный реквизитом, на нос ему сползал шелковый цилиндр, под мышкой он нес две шпаги, а на правом и левом плече у него, важно выпятив грудь, мирно сидели голубки. Дутр пошел за Владимиром следом. Он уже ничему не удивлялся.

В зале горели три или четыре лампы на колосниках, блестели красноватые спинки кресел партера, ложи казались черными дырами. Все вместе походило скорее на подвал для пыток, чем на театр. Дутр, заметив в первом ряду темные силуэты, направился к оркестровой яме. К нему обернулись. Кто-то приветливо помахал ему рукой, и несколько человек, пропуская его, встали. Дутр с извинениями уселся, улыбнулся наудачу соседке слева и вдруг узнал ее. Фея! Золотоволосая незнакомка! Глаза его мало-помалу привыкли к полутьме, и он рассмотрел лицо девушки: округлые щеки, пухлые губы, а когда она на него взглянула, он понял, что глаза у нее темно-синие, затененные густо накрашенными ресницами. Он поглубже уселся в кресло, медленно перевел дыхание, чувствуя в душе тоску и какую-то неуверенность. Он смотрел на соседку и не понимал, что за знаки она ему делает, почему кивает головой, показывая куда-то направо. Наконец он поглядел направо, и голова у него пошла кругом: ему показалось, что кошмарный сон продолжается. Справа от него сидела женщина. Та же самая золотоволосая незнакомка. С теми же пухлыми губами и темно-синими глазами, она так же опускала ресницы и так же насмешливо улыбалась. Профиль справа был профилем, который, как ему казалось, он только что видел слева. Девушки наклонились вперед, сдвинули головы, и он увидел перед собой лицо, которое странным образом удвоилось и глядело на него двумя парами одинаково синих и одинаково насмешливых глаз.

— Грета, — прошептала девушка слева.