— Не думаю, что это так уж сложно, — сухо ответил Дутр.

Людвиг открыл крышку корзины и улыбнулся.

— У нее двойное дно. Я бы удивился, если б ты справился с первого раза.

Дутр сжался, но крышка не закрывалась. Он лег на бок и подтянулся, сбивая мизинцем пепел с сигары. Дутр сжимался, сжимался, спину у него ломило. Ему не хватало воздуха.

— Еще! — командовал Людвиг, — Еще!

Дутр, измучившись в тесной корзине, не выдержал и встал. Ноги у него свело, на коже краснели рубцы от плетеных стенок корзины.

— С меня хватит! — буркнул он.

— Скверный характер? — осведомился Людвиг.

— Скверный трюк. Вы же сами видите, что уместиться в ней невозможно.

— Я умещаюсь. И ты уместишься, когда будешь ловчее и гибче. Владимир, кольца!

Кольца были плетеные, величиной с тарелку. Людвиг подбросил два, три, четыре, минуту жонглировал ими с обидной небрежностью и вдруг крикнул:

— Лови!

Дутр упустил первое, поймал второе, третье, а четвертое стукнуло его по лбу.

— Рефлекс отсутствует, — констатировал Людвиг. — Кольца по пятнадцать минут каждый вечер. Засучи рукава!

Владимир сидел на кровати свесив руки и жевал резинку. Изредка он вытирал нос рукой. Людвиг вытащил из кармана монету.

— Свинец, двадцать граммов. Идеальный вес. Раскрой правую ладонь… Так… Зажми монету между основанием большого пальца и указательным. Хорошо. Теперь пошевели пальцами так, словно в руке ничего нет.

Монета покатилась на пол.

— Не гожусь я, — пожаловался Дутр.

— Чуточку терпения! У тебя недостаточно крепкие руки, только и всего. Две недели потренируешься с гантелями, и дело пойдет на лад. Не забывай работать с долларом. Главное — привычка.

Щелчком он закрутил монету в воздухе и поймал на ладонь.