— Затягивает, затягивает, — шепчет она.

Пьер вставляет острие между прутьев и резким движением всаживает клинок. Громкий стон. Корзина начинает колыхаться. Секунда, и она вновь стоит неподвижно. Пьер вытягивает окровавленный клинок. Зал приглушенно вскрикивает от ужаса, потом взрывается рукоплесканиями. Позади юноши стоит грабительница в изумительном вечернем платье. Как могла она вылезти из корзины? Как могла в одну минуту переодеться? Тайна. Загадка. Но это та же самая девушка, белокурая, улыбающаяся, невинная и сладострастная. Все узнали ее, во всех она возбуждает желание. Она появилась рядом с юношей, словно недостижимая мечта любви. Журналисты в один голос воскликнули: «Фантастика! Потрясающе!» Одна Одетта сидит по-прежнему неподвижно.

Юный сеньор бросается ловить ускользающую добычу. Он хочет задушить ее. Но нет, у девушки припадок каталепсии. Она падает ему на руки застывшей неуклюжей куклой. Он оглядывается в растерянности, не зная, что делать с неживым, одеревенелым телом. Публика поднимает его на смех, свистит, шикает. Пьер избавляется от нелепого груза, он относит девушку на диван, кладет, прикрывает одеялом. Потом берется за телефон, говорит очень быстро и очень тихо. Возможно, просит о помощи. Затем с озабоченным видом подходит к дивану.

— Смылась! — предупреждает его кто-то.

Плечи Пьера опускаются. Он берется за край одеяла. Одетта чувствует: весь зал затаил дыхание.

— Чего ждешь? — кричит тот же голос.

Пьер сдергивает одеяло. Никого. Нет, впрочем, кто-то есть. Мнимая покойница стоит у двери в амазонке и задорной шляпке, сдвинутой на ухо, в зубах у нее цветок. Зал взрывается криками «Браво!»

— Примите мои поздравления! — восклицает один из журналистов. Зал неистовствует.

— Есть с чем… — бормочет Одетта глухо.

Три выстрела подряд. В зале вновь воцаряется мертвая тишина. Юный сеньор выстрелил в упор трижды. Красавица пошатнулась и упала на колени. Изо рта у нее хлещет кровь. Она падает. Это уже не игра, это — конец. Пьер поднимает труп, укладывает его в шкаф, вытирает руки. Шкаф медленно открывается. Красавица выходит из него в снежно-белом платье, обмахиваясь веером. Она так хороша, так призрачна, что в сердца присутствующих закрадывается тоска. Теперь она идет к молодому человеку, теперь его очередь бояться. Он отступает в ужасе, бросается к дверям, запирает одну, другую, прячет ключи. Видение не исчезает, оно следует за ним, чарующее, пугающее. Юный сеньор выбегает, хлопает последняя дверь, слышен скрежет ключа в скважине. Он запер свою любовь. Безумец! Разве любовь можно запереть?