— Тогда сто десять мужчин.

— Ну уж нет. Десантники все время меняются — их привозят сюда с базы морской пехоты к югу от Боки как на вахту. А холостые атташе заражены посольской болезнью.

— Чем, чем?

— Поддакиванием… трясучкой. В вас этого, как ни странно, нет.

— Чего не знаю, того не знаю. Я с такими людьми не сталкивался.

— Из чего можно сделать важный вывод, не так ли?

— Какой?

— Вы не карьерист из госдепартамента. Болезнь «поддакивания» состоит в том, чтобы ступать бесшумно и убедить всех вышестоящих чиновников — особенно посла — в собственной «стопроцентной исполнительности». — Джин нахмурилась, выдвинула вперед подбородок — такая мордашка у щенка боксера. Сполдинг расхохотался: Джин точь-в-точь передала взгляд и голос типичного дипломата-карьериста. — Но вы не заражены ею. — Джин перестала гримасничать и заглянула Дэвиду в глаза. — Я внимательно следила за вашим разговором с Гранвиллом. Вы ничуть не прислуживались, были просто вежливы. Вас не интересует его мнение о себе, так?

Он не опустил глаз:

— Верно… Теперь я отвечу на вопрос, который не дает покоя вашей очаровательной головке. Нет, я не штатный офицер разведслужбы. Мое задание вызвано лишь войной. Но я часто работаю под дипломатическим прикрытием. По двум взаимосвязанным причинам. Я говорю на четырех языках, а знаменитые родители делают меня вхожим в правительственные, коммерческие и промышленные круги. Я не круглый дурак, чтобы не пользоваться этим, посему сообщаю конфиденциальные сведения представителям компаний в разных странах. Международный рынок не закрыла даже война… Таков мой вклад в победу. Я не очень горжусь им, но другой судьбы не ищу.

Джин улыбнулась как всегда искренне и взяла Дэвида за руку.

— По-моему, вы делаете свое дело расторопно и с умом. Таким могут похвастаться немногие. И, бог свидетель, выбора у вас не было.

— «Чем ты занимался на войне, папа?»… «Видишь ли, сынок, — Дэвид попытался спародировать самого себя, — я ездил по свету и сообщал нашим друзьям из Чейз-бэнк, что можно подешевле купить и подороже продать».

— При этом вас атаковали на крыше аргентинского дома и… что это за швы на плече?

— Мой самолет неудачно приземлился на Азорских островах. По-моему, летчик и весь экипаж были пьяны.

— Вот видите. Вам приходится не легче, чем солдату на передовой… Если я встречусь с вашим сыном, обязательно расскажу ему об этом.

Они поглядели друг другу в глаза. Джин смутилась, отняла руку. Сполдинг добился главного — она ему поверила. Приняла его легенду безоговорочно. Тут он понял, что ему и легко, и стыдно. Сумев обмануть эту женщину, он не ощутил никакой профессиональной гордости.