Сполдинг очнулся, помотал головой. Первое, что он ощутил, была вонь. Вонь тоштнотворная, вездесущая.

Оказалось, он лежал в подворотне, поджав ноги. Лицо, рубашка и брюки были мокрые. От дешевого виски. Дешевого и вонючего. Рубашка была разорвана от воротника до пояса, одного ботинка не хватало. Ремень на брюках был расстегнут, ширинка — тоже. «Вылитый забулдыга», — подумал Дэвид. Он сел и, насколько было можно, привел себя в порядок. Посмотрел на часы. Вернее, на то место, где они должны были быть. Часы исчезли. Кошелек — тоже. И все, что лежало в карманах.

Дэвид поднялся. Солнце стояло низко, спускались сумерки; Авенида Парана опустела.

«Сколько сейчас времени? — подумал Сполдинг. — Наверное, я провалялся не меньше часа. Интересно, ждет ли меня Джин?»

Она раздела его, заставила принять горячую ванну, а к затылку приложила лед. Когда Дэвид помылся, Джин подала ему рюмку виски и села рядом на диван.

— Хендерсон настоит, чтобы ты переехал в посольство, понимаешь?

— Понимаю, но не могу.

— Но нельзя же, чтобы тебя били каждый день. И не говори мне, что это воры. Когда Хендерсон и Бобби убеждали тебя, что на крыше сидели именно они, ты сам им не верил!

— Боже мой, Джин, да ведь меня ограбили! — Дэвид говорил твердо. Ему важно было убедить женщину.

— Так не бывает, чтобы сначала грабили, а потом обливали виски!

— Бывает, если грабители хотят выиграть время. Прием не новый. Пока ограбленный докажет полиции, что он трезв, жулики уйдут далеко.

— Неужели ты рассчитываешь, что я тебе поверю?

— Рассчитываю. Стоит ли выбрасывать бумажник, деньги, часы… чтобы убедить женщину во лжи. Хватит, Джин! Меня мучит жажда, и затылок все еще ноет.

Она пожала плечами — очевидно, поняла, что спорить бесполезно.

— Знаешь, у тебя виски кончается. Схожу куплю бутылку. На углу Талькахуано есть винный магазин. Это рядом…

— Нет, — прервал ее Дэвид, вспомнив о человеке с огромными руками. — Сам схожу. Одолжи немного денег.