— Чего?

— Ты приехал не затем, чтобы встретиться с местными банкирами. Все гораздо сложнее. Знаю, ты ничего не расскажешь. А через несколько недель уедешь… если останешься в живых.

— У тебя слишком разыгралось воображение. — Дэвид взял Джин за руку; она затушила сигарету и положила другую руку поверх руки Сполдинга. Крепко обхватила ее.

— Хорошо. Допустим, ты прав, — едва слышно проговорила она. — Я все выдумала. Выпила лишнего, и рассудок мне изменил. Так потешь меня. Поиграй в мою игру.

— Если хочешь… пожалуйста.

— Предположим, мой Дэвид работает не в госдепартаменте, а в разведке. Он агент. Такие у нас бывали, я с ними встречалась. Итак, мой Дэвид — шпион и выполняет задания, как пишет в отчетах, «высокой степени риска», потому что играет по другим правилам. Вернее, вообще без правил… Для таких, как мой воображаемый Дэвид, правил нет. Понятно?

— Понятно, — только и сказал он в ответ. — Хотя я не очень хорошо представляю такого человека.

— Я опишу его подробнее. — Джин допила кофе, крепко, очень крепко сжав чашку в руке, чтобы унять дрожь в пальцах. — Главное в другом: такого, как мой… воображаемый Дэвид, запросто могут убить или искалечить. Ужасно, да?

— Да. Но подобная участь подстерегла уже миллионы людей. Это еще ужаснее.

— Они — другое дело. Они носят форму, знают! ради чего идут на смерть. Даже у летчика шансов выжить больше. Я знаю, что говорю. Так вот, мой воображаемый Дэвид работает в одиночку на чужой земле и посылает шифровки в Вашингтон… значит, шефы ему полностью доверяют. Он может наговорить им все, что захочет. Так почему же Мифический Дэвид выполняет свое задание безропотно? Неужели он верит, что от него зависит исход всей войны? Ведь он лишь один из многих миллионов.

— То есть… если я тебя правильно понял… этот воображаемый человек может сообщить начальству, что столкнулся с трудностями…

— …и должен задержаться в Буэнос-Айресе. Надолго, — продолжила Джин, вцепилась ему в руку.

— А если они запретят, он Навсегда должен скрыться в пампасах.

— Не смейся надо мной! — воскликнула Джин. — Я тебя очень люблю. И не хочу, чтобы тебе навредили, хотя знаю: есть люди, посланные сюда именно за этим. —Она остановилась и вновь обратила на него свой взгляд. — Они пытались убить тебя, верно?.. Да, ты — один из многих миллионов… а я все твержу: «Только бы не его. Боже, только бы не его». Понимаешь?.. Разве мало ты уже сделал?

Он заглянул ей в глаза и понял, что доля истины в ее словах есть. И ему стало не по себе… Он и впрямь сделал уже предостаточно. Вся жизнь его вывернулась наизнанку, так, что привычным делом стал риск.