— Райнеманна? — В голосе посла послышалась неприязнь. «Это хорошо», — подумал Дэвид.

— У нас есть основания думать, что он собирается контрабандой ввезти в страну те товары, о которых договариваемся мы. ,Словом, нужно узнать, что взяла та шхуна, — ничего лучше Дэвид придумать не смог. Его выводы не имели под собой основания. Но если люди были готовы ради «Тортугаса» убивать и погибать, значит, дело очень серьезное. А если Ферфакс организовал перевод Сполдинга, словом не обмолвившись о причинах, значит, на карту поставлены интересы государства.

— Я сделаю все, что смогу, Сполдинг. Хотя, конечно, ничего не обещаю.

— Да, сэр. Понимаю. И благодарю вас.

На Авенида де Майо было большое движение, а Пласа просто запрудили машины. В конце площади розоватый камень президентского дворца отражал оранжевые потоки лучей заходящего солнца. «Подходящее для столицы полицейского государства зрелище», — подумал Дэвид.

Он перешел площадь, остановился у фонтана, вспомнил вчерашние события и Лесли Дженнер-Хоквуд. Где она теперь? В Буэнос-Айресе, но где? И, самое главное, зачем?

Ответ скрывался в названии «Тортугас» и шхуне на Очо Калье.

Дэвид дважды обошел фонтан в одну сторону, потом один раз в другую — проверил и себя, и людей Райнеманна. Попытался обнаружить «хвост».

Откуда за ним следили? Из такси, из фургонов? Или филеры прогуливались по площади так же, как и он?

Одного Дэвид заметил. Это оказалось нетрудно. Человек сидел на краю фонтана, пола пиджака была в воде. Значит, он, пытаясь слиться с толпой, сел слишком поспешно.

Дэвид двинулся по пешеходной дорожке — той самой, по которой шел вслед за Лесли Хоквуд — и остановился у перекрестка, подождал зеленого света. Однако не перешел улицу, а вернулся к фонтану. Присел у воды и взглянул на перекресток.

Человек в сером пиджаке появился в следующей же группе пешеходов и беспокойно огляделся. Наконец, увидел Сполдинга.

Дэвид помахал ему.

Человек повернулся и бросился бежать через улицу.

Добежав до угла, филер, к удивлению Дэвида, сбавил ход и вошел в телефонную будку.

«Работает он просто курам на смех», — подумал Сполдинг. И понял: люди Райнеманна зачастую себя переоценивают.

А потом послышался крик. Закричала женщина. За ней вторая, третья. У телефонной будки собралась толпа.

Дэвид ринулся к будке, заглянул внутрь.

Человек в мокром пиджаке лежал на полу в неловкой позе: поджал под себя ноги, вытянул руки над головой, сжимая одной телефонную трубку так, что провод натянулся. Голова его откинулась назад, шея обнажилась. По затылку струилась кровь. На стенке будки виднелись три отверстия, окруженные паутиной трещин.