— Как хотите, — сказал Штольц. Он взял конверты, заметки и засунул их в один из контейнеров, запер его, закрыл два других, и положил их на первый с благоговением, словно священнодействовал у алтаря.

Сполдинг сделал несколько шагов навстречу санитарам у окна:

— У вас был тяжелый день. И у доктора Лайонза тоже. Пойдите отдохните. За вас подежурят наши гости.

Хол улыбнулся, Джонни — нет.

— До свидания, доктор. Рад был познакомиться с таким замечательным ученым, как вы. — Это голосом истинного дипломата сказал Штольц и церемонно кивнул.

Сполдинг улыбнулся Лайонзу; ученый безучастно отвернулся и исчез за дверью в спальню.

Дэвид вышел из дома на тротуар. Штольц открыл дверцу «паккарда» и пропустил его в машину первым, сказав: «Очень он странный, этот ваш доктор Лайонз».

— Зато один из лучших специалистов в своей области… Попросите водителя остановиться у телефона. Я позвоню в посольство. Узнаю, пришел мой пакет в Вашингтон или нет.

— Прекрасно… А потом, может быть, поужинаем вместе?

Дэвид взглянул на атташе, который сидел рядом с несколько насмешливой миной. Он уже не нервничал.

— Нет, герр ботшафтссекретарь, — произнес Сполдинг. — У меня есть дела поважнее.

— С очаровательной миссис Камерон, конечно. Тогда я подожду.

Дэвид не ответил. Просто отвернулся к окну.

И вдруг заметил его. Сначала Дэвид не увидел в нем ничего особенного; человек в сером плаще стоял в подворотне.

Серый плащ. Подворотня.

Человек в плаще был высокий и тощий. Высокий и тощий человек в светло-сером плаще. В подворотне!

«Боже мой, — подумал Дэвид. — Неужели это мужчина с 52-й улицы?»

Человек повернулся боком, заглянул в тускло освещенную витрину. Дэвид не видел, но легко представил его темные, глубоко запавшие глаза, его ломаный английский балканского происхождения, почувствовал затаившееся в его взгляде отчаяние: «Не будет переговоров с Францем Альтмюллером. Помните об уроке Ферфаксу!»

Нужно было выйти из машины. И побыстрее!

Нужно было вернуться на Терраса Верде. Без Штольца.