Генрих Штольц кивнул и вышел из машины. Дэвид выбрался вслед за ним.

В прихожей остались двое из людей Райнеманна. Третий расположился на кухне, а четвертый стал у двери на террасу. Штольц проводил Дэвида в гостиную, где за большим обеденным столом сидел Юджин Лайонз. На столе кроме блокнотов и полдюжины карандашей ничего не было.

Санитары, Джонни и Хол, подчинились приказам Дэвида. Они стали в противоположных концах комнаты. На них не было пиджаков, на белой рубашке каждого ярко выделялась кобура с пистолетом.

Штольц взял у одного из мужчин второй металлический контейнер, приказал Дэвиду взять третий у другого. Потом контейнеры положили на стол, и Штольц их вскрыл. Лайонз даже не попытался поздороваться с гостями, да и Штольц лишь едва заметно кивнул ему. Очевидно, Кендалл рассказал Генриху, что физик нем.

Штольц встал у стола и обратился к Лайонзу:

— Чертежи разложены по порядку. К каждому прилагается объяснение на двух языках. Мы. привезли из Пенемюнде аэрофизика, с ним без труда можно связаться по радио. Он даст вам любую консультацию… И последнее: никаких фотографий с чертежей делать нельзя.

Юджин Лайонз взял карандаш, написал что-то в блокноте, вырвал листок и протянул его Сполдингу. На нем стояли слова: «Сколько у меня времени? Все ли здесь чертежи?»

Дэвид протянул записку Штольцу, и тот ответил:

— Столько, сколько требуется, герр доктор… Есть еще один контейнер. Его привезут потом.

— Не позже, чем через сутки, — вмешался Сполдинг. — Я настаиваю на этом.

— Когда мы убедимся, что ключ к шифровке дошел до Вашингтона.

— Он уже в посольстве, — Дэвид взглянул на часы. — Я уверен в этом.

— Я в ваших словах не сомневаюсь, — сказал Штольц. — Вам нет смысла лгать. Ведь пока мы не получим весточки из Швейцарии, вас из Аргентины не выпустят.

Слова немца почему-то насторожили Дэвида. И даже не сами слова, а их интонация. Дэвид начал думать, что Штольц нервничает гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд.

— Я пошлю шифровку, когда все будет проверено… Кстати, я также прошу, чтобы чертежи оставались в квартире. В том порядке, в каком их разложит доктор Лайонз.

— Мы предвидели вашу просьбу. Вы, американцы, не доверяете никому. Двое наших людей останутся здесь. Остальные будут охранять дом снаружи.

— Не стоит. Кому нужны лишь три четверти товара?

— Это лучше, чем ничего, — возразил немец.

Следующие два с половиной часа лишь скрипел карандаш Лайонза, шипели рации в коридорах и на кухне. Генрих Штольц беспрестанно расхаживал из угла в угол, но не сводил глаз с заметок, которые делал измученный Лайонз.