— Боже мой, — прошептал Дэвид.

— Теперь все в ваших руках, полковник. Выбирайте. Мы умереть готовы. Заявляю это серьезно, не пытаясь играть в героев.

Сполдинг встал и на секунду замер. Заговорил тихо, все еще с недоверием:

— Вы сознаете, что взяли на себя?..

— Мы поняли это еще в тот день, — прервал его Фельд, — когда ваш Уолтер Кендалл встретился в Женеве с Иоганном Дитрихтом…

— Вы убили еще одного человека, — сказал Дэвид. — Полковника Пейса…

— В Ферфаксе, — закончил за него Ашер Фельд. — Без этой смерти было не обойтись. Им пользовались так же, как и вами. Мы — прагматики… А полковник Пейс — не зная о последствиях или отказываясь их признать — организовал операцию «Тортугас».

— Можно было поговорить с ним. Он бы все понял. Зачем же сразу убивать! Сволочи!

Ашер Фельд вздохнул:

— Боюсь, вы не совсем осознаете, сколь сильно были напуганы ваши промышленники. Да и немецкие тоже. Откажись сейчас Пейс от «Тортугаса», и его убрали бы они сами. А мы, уничтожив Пейса, вовремя нейтрализовали Ферфакс.

Дэвид понял: рассуждать о том, стоило убивать Пейса или нет, поздно. Прагматик Фельд прав: Ферфакс от «Тортугаса» удалось отсечь.

— Значит, в Ферфаксе ни о чем не подозревают?

— Только один человек знает кое-что, но не все.

— Кто он? Ваш агент?

Фельд указал на своего молчаливого товарища:

— Даже он не знает о нем, а я вам не скажу и под страхом смерти.

Сполдинг почувствовал: Фельд не преувеличивает.

— Так кто же играл мной и Пейсом, как марионетками? Кто? Куда тянутся нити? В Белый дом? Куда, черт возьми?..

— Учреждения в таких делах значения не имеют. Они отходят на второй план.

— А люди? Люди на второй план не отходят!