— К дьяволу гордыню! Объяснитесь, да и все! Эта поездка в Телмо — мелочь. Я бы ни за что сюда не двинулся, если бы ваше проклятое имя не упомянул этот умник — криптограф!

Сполдинг оторвался от спинки сиденья, уставился на Мигана.

— А ну-ка, выкладывайте, в чем дело. Почему в Телмо вас привело именно мое имя?

Полковник бросил подозрительный взгляд на посеревшего Лайонза и спросил: «Ваш друг имеет право об этом знать?»

— Имеет. Больше чем кто-либо.

— Прибрежные воды около Буэнос-Айреса патрулируют три наших крейсера, эсминец и линкор, — начал Миган. — Пять часов назад мы получили срочное сообщение: готовиться к кратковременному отключению всех радаров и раций, всем кораблям застопорить машины. Через сорок пять минут пришла шифровка из Ферфакса с приказом найти некоего полковника Дэвида Сполдинга. Он должен был немедленно выйти на связь.

— С Ферфаксом?..

— И только с ним… Поэтому мы послали своего человека к вам на квартиру в Кордобе. Он вас там не нашел, зато застал какого-то сукина сына, который переворачивал комнату вверх дном. Он попытался взять его, но получил хорошую взбучку… Через два часа он, обливаясь кровью, вернулся к нам и тут… Угадайте, кто позвонил? Прямо по открытому телефону?

— Боллард, — тихо ответил Дэвид. — Шифровальщик из посольства.

— Тоже мне умник! Изволил, видите ли, шутить, просил нас поиграть в Телмо! Караулить вас! — Полковник МПФ покачал головой.

— Вы сказали, что получили приказ готовиться к полной радиотишине…

— И застопорить машины на всех кораблях, — прервал Миган. — Кто, черт возьми, направляется сюда? Весь Генштаб? Рузвельт? Черчилль? И причем тут мы?

— Дело не в том, кто направляется сюда, — ответил Дэвид по-прежнему спокойным голосом. — Дело в том, что хотят вывезти отсюда… Когда начинается радиотишина?

— Точно не известно. В любой час ближайших двух суток. Вот вам и военная строгость!

— С кем я должен связаться в Вирджинии?

— Вот… — Миган поерзал, вынул из кармана брюк запечатанный желтый конверт. В такие обычно вкладывали шифрованные радиограммы.

Дэвид взял его.

Из рации раздался хруст, а потом одно-единственное слово: «Иволга». Водитель схватил с приборного щитка микрофон.

— «Иволга» слушает, — сказал он.

Хруст в динамике не стих, но слова прозвучали ясно: «Речь идет о Сполдинге. Возьмите его и доставьте на базу. Таков приказ Ферфакса. В посольство ни о чем не докладывайте».