— Что вы хотите этим сказать?..

— Стоит вам попытаться изменить план, и с вами все будет кончено. Теперь вы заложник. Вы якшаетесь с врагами. И Шпеер, и гестапо об этом знают. Ваш единственный шанс на спасение в том, чтобы воспользоваться известными вам сведениями. То же относится и ко мне. Вы доведете сделку до конца, чтобы сохранить себе жизнь, а я — чтобы заработать кучу денег. Авиастроительные компании останутся от обмена в большом выигрыше. Так пусть поделятся им со мной. Я этого заслужил.

Альтмюллер сделал два шага к перилам, стал бок о бок со Сполдингом и, взглянув на реку вдали, произнес:

— Великодушие погубит вас, полковник… Вполне возможно, нам еще удастся заполучить кое-что бесплатно. Вы и миссис Камерон в наших руках. От физика, я уверен, можно избавиться без хлопот… Раз вы согласились продолжать переговоры за деньги, то не откажетесь от этого в обмен на собственную жизнь. И пошлете шифровку. А я получу от рейха медаль за доблесть.

Дэвид по-прежнему смотрел вперед. Сложив руки на груди, он совершенно спокойно ответил:

— Переговоры уже окончены. Если Лайонз одобрит чертежи, я пошлю шифровку, как только он и миссис Камерон вернутся в посольство. Не раньше.

— Вы пошлете ее тогда, когда я вам прикажу! — Альтмюллер уже еле сдерживался. Райнеманн вновь взглянул на них, но в разговор не вмешался.

— Должен вас разочаровать, — сказал Дэвид.

— Тогда с вами и миссис Камерон случится чрезвычайно неприятная вещь.

— Хватит, — вздохнул Дэвид. — Делайте, что вам приказано. У нас нет другого выхода.

— Для человека, работающего в одиночку, вы ведете себя слишком уверенно.

Сполдинг повернулся, заговорил сквозь зубы:

— А ты и впрямь круглый дурак… Неужели ты считаешь, что я приехал сюда, не продумав путей к отступлению? Мы, разведчики, очень осторожны, даже трусливы; мы совсем не герои. Мы не станем взрывать здание, если сами можем в нем оказаться. Не будем сжигать за собой мосты, не убедившись, что есть другая переправа.

— Но вы же действуете в одиночку. Все ваши мосты уже сожжены.

Дэвид взглянул на Альтмюллера как на идиота, а потом посмотрел на часы:

— Если через пятнадцать минут я не позвоню в одно место, сюда приедет бог знает сколько машин с пехотинцами. — Я — военный атташе американского посольства. Я сопровождал сноху посла в Лухан. Этого достаточно, чтобы…

— Ерунда, Буэнос-Айрес — нейтральный город. Райнеманн не позволит…

— Райнеманн откроет ворота и выкинет отсюда шакалов как миленький, — прервал его Сполдинг. — Мы оба — лишь помеха ему. «Тортугас» может здорово навредить его послевоенной репутации. Такого он не допустит. Ему плевать на страны, которые мы представляем. Его интересует одно — собственная выгода. Я считал, вы это понимаете. Потому и выбрали именно его.