– Ей нужна вера. – Я смотрю на Тайлера. – Она в ужасе.

– Знаю. – Он поворачивается и смотрит мне в глаза. – Ты веришь во всю эту хрень, о которой вы проговорили?

– Хотелось бы верить. Если бы мне твердили, что я могу умереть, то каждый день молила бы об отпущении своих грехов. В плане религии, думаю, я лицемерка. Да, так и есть, потому что верую в Бога, только когда это удобно.

Тайлер мрачно кивает и снова смотрит на дом, пока мы продолжаем сидеть в машине с работающим двигателем.

– Она сильно изменилась, но я все равно вижу прежнюю ее. – Тайлер предается воспоминаниям, и на его губах появляется улыбка. – И тебе никогда не стать такой безбожницей, какой была она.

– Знаешь, у меня тоже есть секреты. – Я глотаю ком в горле и набираюсь храбрости, чтобы посмотреть на приятеля. Не вижу осуждения, и это меня подкупает. Тайлер сжимает пальцами мое колено и подмигивает.

– Тебя совратили.

– Да, но я охотно на это пошла.

– Вы хорошие люди, Сесилия. – Его взгляд снова падает на дом. – Доминик несколько лет пытался убедить ее начать жить правильно. Они… – он откашливается и отводит глаза, – пытались.

Тайлеру больно. По-настоящему больно. И тогда я понимаю, что была права. Его глаза светятся, когда он снова начинает рассказывать:

– Возможно, сейчас из-за болезни этого не видно, но восемь лет назад Дельфина была самой красивой женщиной на свете. Жизнь ей испортил ее бывший, и она охотно ему это позволила.

– Она была не просто увлечением?

Тайлер медленно покачивает головой.

– Я стал для нее средством утешения, а вот она меня уничтожила. Я знал, что люблю ее, хоть и был тогда восемнадцатилетним сопляком. Он бросил ее, а через несколько лет мы завели интрижку. Дельфина тогда уже пристрастилась к выпивке, а когда протрезвела, то заявила, что я был ошибкой. Сразу же после этого я ушел служить.

– Боже, Тайлер, мне так жаль.

Он трет лицо рукой.

– Да у нас все равно бы не вышло. Я всегда планировал служить, а когда у нас завертелось, Дельфина была в плохом состоянии. Я… – Он пожимает плечами, но я понимаю, что груз этот слишком тяжелый, чтобы от него избавиться. – Любимых не выбирают, согласна?

– И не говори. – Я внимательно разглядываю его серьезный профиль. – Дом знал?

– Нет. Никто. Ты единственная, кому я рассказал. А она… она унесет прошлое с собой в могилу. Дельфина прекрасно хранит тайны. Лучше любого из нас. – Тайлер бросает еще один взгляд на дом и отъезжает от него. – Ей было всего двадцать, когда она… стала матерью вопреки своему желанию.

В моем возрасте. Вообразить не могу.