Дарзелл затушил сигарету и подался ближе.

– Ты считаешь, что Вьетнам изменил твоего брата, и в этом ты прав – он изменил нас всех. Если ты хочешь понять, каким образом, тогда тебе надо самому побывать на этой долбаной войне. И если то, что ты хочешь, – это истории Джейсона, тогда тебе следует поговорить с ним.

– Сынок, прошу тебя… – попытался вмешаться Натаниэл.

– Спокойно, па. Мы просто проговариваем то, что обязательно нужно проговорить. – Его взгляд становился все более тяжелым, он плотно прижался спиной к задней стенке кабинки.

– Послушайте, Дарзелл… – Бекки потянулась к его руке, и то, что я увидел в ее глазах, было истинным пониманием и сочувствием, словно эта война тоже была для нее сугубо личным делом. – Мы просто пытаемся помочь. Вот и всё.

– И вы думаете, он знает, кто убил эту девушку?

– Да, думаем.

– И вот в этом-то ваша главная проблема. – Дарзелл выдернул руку, но мягко. – Этот человек любит свои секреты. Я тут не при делах.

– Зато я при делах, – произнес я. – Он делает это ради меня.

– Почему?

– По-моему, он защищает меня. «Плохие люди», – сказал он мне. В тюрьме или за ее пределами, я так и не понял. Он сказал мне, что они способны навредить мне, только чтобы добраться до него.

– Ты многого не знаешь, – сказал Дарзелл.

– Я знаю, что окружной прокурор хочет казнить человека, который спас вам жизнь.

– Ну пожалуйста, Дарзелл! – добавила Бекки.

Но тот не сводил глаз с меня.